Том 2
Шрифт:
VI. Кавказцы, конференция ликвидаторов
Выше мы говорили о шатаниях одной части кавказских социал-демократов, не устоявшей против националистического “поветрия”. Шатания эти выразились в том, что упомянутые социал-демократы пошли — как это ни странно — по следам Бунда, провозгласив культурно-национальную автономию.
Областная автономия для всего Кавказа и культурно-национальная автономия для наций, входящих в состав Кавказа, — так формулируют свое требование эти социал-демократы — кстати сказать, примыкающие к русским ликвидаторам.
Выслушаем их признанного лидера, небезызвестного Н.
“Всем известно, что Кавказ глубоко отличается от Центральных губерний как по расовому составу своего населения, так и по территории и сельскохозяйственной культуре. Эксплуатация и материальное развитие такого края требуют местных работников, знатоков местных особенностей, привыкших к местному климату и культуре. Необходимо, чтобы все законы, преследующие цели эксплуатации местной территории, издавались на месте и проводились местными силами. Следовательно, в компетенцию центрального органа кавказского самоуправления войдет издание законов по местным вопросам… Таким образом, функции кавказского центра состоят в издании таких законов, которые преследуют цели хозяйственной эксплуатации местной территории, цели материального процветания края”. [223]
223
См. грузинскую газету “Чвени Цховреба” (“Наша жизнь”),[237] 1912 г., № 12.
Итак — областная автономия Кавказа.
Если отвлечься от мотивировки Н., несколько сбивчивой и нескладной, следует признать, что вывод у него правильный. Областная автономия Кавказа, действующая в рамках общегосударственной конституции, чего и Н. не отрицает, — в самом деле необходима ввиду особенностей состава и бытовых условий последнего. Это признано и российской социал-демократией, провозгласившей на II съезде “областное самоуправление для тех окраин, которые по своим бытовым условиям и составу населения отличаются от собственно — русских областей”.
Внося этот пункт на обсуждение II съезда. Мартов мотивировал его тем, что “громадное пространство России и опыт нашего централизованного управления дают нам повод считать необходимым и целесообразным существование областного самоуправления для таких крупных единиц, как Финляндия, Польша, Литва и Кавказ”.
Но из этого следует, что под областным самоуправлением нужно понимать областную автономию.
Но Н. идет дальше. По его мнению, областная автономия Кавказа захватывает “лишь одну сторону вопроса”.
“До сих пор мы говорили только о материальном развитии местной жизни. Но экономическому развитию края способствует не только экономическая деятельность, но и духовная, культурная”… “Культурно сильная нация сильна и в экономической сфере”… “Но культурное развитие наций возможно лишь на национальном языке”… “Поэтому все те вопросы, которые связаны с родным языком, являются вопросами культурно-национальными. Таковы вопросы просвещения, судопроизводства, церкви, литературы, искусства, науки, театра и пр. Если дело материального развития края объединяет нации, то национально-культурные дела разъединяют их, ставя каждую из них на отдельное поприще. Деятельность первого рода связана с определенной территорией”… “Не то — культурно-национальные дела. Они связаны не с определенной территорией, а с существованием определенной нации. Судьбы грузинского языка одинаково интересуют грузина, где бы он ни жил. Было бы большим невежеством сказать, что грузинская культура касается только проживающих в Грузии грузин. Возьмем, например, армянскую церковь. В ведении ее дел принимают участие армяне разных мест и государств. Здесь территория не играет никакой роли. Или, например, в создании грузинского музея заинтересован как тифлисский грузин, так и бакинский, кутаисский, петербургский и прочий. Значит, заведывание и руководство всеми культурно-национальными делами должно быть предоставлено самим заинтересованным нациям, Мы провозглашаем культурно-национальную автономию кавказских национальностей”. [224]
224
См. грузинскую газету “Чвени Цховреба” 1912 г., № 12.
Короче: так как культура — не территория, а территория — не культура, то необходима культурно-национальная автономия. Это все, что может сказать Н. в пользу последней.
Мы не будем здесь еще раз касаться национально-культурной автономии вообще: выше мы уже говорили об ее отрицательном характере. Нам хотелось бы только отметить, что, непригодная вообще, культурно-национальная автономия является еще бессмысленной и вздорной с точки зрения кавказских условий.
И вот почему.
Культурно-национальная автономия предполагает более или менее развитые национальности, с развитой культурой, литературой. Без этих условий автономия эта теряет всякий смысл, превращается в нелепицу. Но на Кавказе имеется целый ряд народностей с примитивной культурой, с особым языком, но без родной литературы, народностей к тому же переходных, частью ассимилирующихся, частью развивающихся дальше. Как применить к ним культурно-национальную автономию? Как быть с такими народностями? Как их “организовать” в отдельные культурно-национальные союзы, что несомненно предполагается культурно-национальной автономией?
Как быть с мингрельцами, абхазцами, аджарцами, сванами, лезгинами и пр., говорящими на разных языках, но не имеющими своей литературы? К каким нациям их отнести? Возможно ли их “организовать” в национальные союзы? Вокруг каких “культурных дел” их “организовать”?
Как быть с осетинами, из коих закавказские осетины ассимилируются (но далеко еще не ассимилировались) грузинами, а предкавказские частью ассимилируются русскими, частью развиваются дальше, создавая свою литературу? Как их “организовать” в единый национальный союз?
К какому национальному союзу отнести аджарцев, говорящих на грузинском языке, но живущих турецкой культурой и исповедующих ислам? Не “организовать” ли их отдельно от грузин на почве религиозных дел и вместе с грузинами на почве прочих культурных дел? А кобулетцы? А ингуши? А ингилойцы?
Что это за автономия, исключающая из списка целый ряд народностей?
Нет, это не решение национального вопроса, — это плод досужей фантазии.
Но допустим недопустимое и предположим, что национально-культурная автономия нашего Н. осуществилась. К чему она поведет, к каким результатам? Взять, например, закавказских татар с их минимальным процентом грамотности, с их школами, во главе которых стоят всесильные муллы, с их культурой, проникнутой религиозным духом… Не трудно понять, что “организовать” их в культурно-национальный союз — это значит поставить во главе их мулл, это значит отдать их на съедение реакционным муллам, это значит создать новый бастион для духовного закабаления татарских масс злейшим врагом последних.
Но с каких пор социал-демократы стали лить воду на мельницу реакционеров?
Отграничить закавказских татар в культурно-национальный союз, закабаляющий массы злейшим реакционерам, — неужели ничего лучшего не могли “провозгласить” кавказские ликвидаторы?..
Нет, это не решение национального вопроса.
Национальный вопрос на Кавказе может быть разрешен лишь в духе вовлечения запоздалых наций и народностей в общее русло высшей культуры. Только такое решение может быть прогрессивным и приемлемым для социал-демократии. Областная автономия Кавказа потому и приемлема, что она втягивает запоздалые нации в общее культурное развитие, она помогает им вылупиться из скорлупы мелконациональной замкнутости, она толкает их вперед и облегчает им доступ к благам высшей культуры. Между тем как культурно-национальная автономия действует в прямо противоположном направлении, ибо она замыкает нации в старые скорлупы, закрепляет их на низших ступенях развития культуры, мешает им подняться на высшие ступени культуры.