Чтение онлайн

— Если вы подняли восстание против могучего, всесильного Рима, — сказал философ, — то вы проявили мужество, равного которому до сих пор не было места в истории. Если вы будете думать только о том, чтобы устроить людям счастливую, свободную жизнь, без рабства, и на это отдадите ваши силы, то все угнетенные, изнемогающие от страданий рабы со всего мира порвут свои цепи и направятся к вам, и не будет такой силы, которая смогла бы вам противостоять. И если бы даже на вас обрушились несчастья и вас постигла неудача, то многие столетия все угнетенные станут повторять ваши имена и говорить: «Вот были же смелые люди! Почему бы и нам не сбросить цепи и не умереть за свободу?..»

— Старик, ты хорошо сказал! — воскликнул вождь с серьгой в ухе. — Сегодня ты будешь гостем Спартака.

— А узнаешь ли ты меня? — спросил мальчик. — Помнишь ли, как ты вместе со мной и фракиянкой Амикой приплыл в трюме купеческого корабля в гавань Фурии, и как нас всех продавали потом на невольничьем рынке?

— И ты еще укусил за палец толстяка? — ответил философ. — Я рад видеть тебя, мальчик, в этом лагере, рядом с героями. А где же танцовщица Амика?

— Она храбро и беззаветно переносит все невзгоды походной жизни и всегда рядом с нами, даже во время битвы! — сказали сидевшие вокруг костра.

Через день беспечный Крикс с двадцатью тысячами галлов и германцев отделился от главного войска Спартака. Они ушли на север, к богатому городу, известному фруктовыми садами, и стали там своим отдельным лагерем.

С ними ушел актер Эльпидор.

А еще через несколько дней к Спартаку примчались на усталых взмыленных конях шесть галлов. Они были перевязаны тряпками, кровь и грязь покрывали их. С трудом слезли они с коней и попросили лекаря и воды.

Вот что они рассказали Спартаку, захлебываясь от слез и горя:

— Все двадцать тысяч наших товарищей, галлов и германцев, перебиты.

Это консул Луций Геллий подослал к нам лазутчика — Эльпидора, который, перебежав обратно к римлянам, известил их, что мы, галлы, стали отдельным лагерем. И вот, в то время, как мы беззаботно пировали и устроили веселые пляски, римляне внезапно окружили нас громадным войском и стремительно напали, когда мы даже не подозревали об их близости. Мы отчаянно защищались, но оружие римлян было лучше нашего и…

— А где Крикс? — прервал речь галлов Спартак.

— Крикс дрался, как лев! Он перебил множество врагов, но был изрублен римскими мечами!.. — и галльские воины в отчаянии стали кричать и рвать на себе одежду.

Спартак схватил ближайшего галла за плечи и стал трясти его, повторяя:

— Воину не пристало квакать, подобно лягушке на болоте! Замолчи, иначе я всех вас выгоню из лагеря бичами!..

Его голос был грозен, и все кричавшие замолкли.

— Сядьте! Сейчас наши лекари вам помогут. Вы отвечайте мне на вопросы, и очень кратко, так как времени нет, даже чтобы испечь в золе одно яйцо. Где был бой? Сколько было вражеских воинов? Что они делали, когда вы бежали оттуда: остались там же или ушли с поля битвы?

Галльские воины, перебивая друг друга, отвечали на вопросы Спартака, рассказывая, как произошло избиение их отряда.

— Римляне еще остались на поле сражения, — закончили свой рассказ галлы. — Они еще сдирают доспехи с павших и грабят наш лагерь.

— Довольно! — воскликнул Спартак. — Трубите сбор, подымайте тревогу!

Мы сейчас выступаем. Нам придется идти всю ночь. Повозки оставить здесь.

Еды брать на два дня. Поняли ваш долг, смелые воины? Отмстим за погибших товарищей!

— Поняли! — ответили воины Спартака и быстро направились к своим частям и палаткам.

Во всех концах лагеря рожки трубили сбор. Гладиаторы с оружием бежали на площадки между палатками и строились в ряды, готовясь к походу. Весь лагерь ожил. Вскоре передние сотни воинов потянулись через ворота.

Спартак на вороном коне проехал мимо костра, возле которого сидела фракиянка в красной одежде. Ее черные глаза тревожно провожали уходивших гладиаторов.

— Прощай, Амика! — сказал Спартак. — Или победа, или смерть!

Гета, закутавшись в плащ, дремал, греясь при последних вспышках потухавшего костра. Среди ночи фракиянка его разбудила:

— Вставай, Гета! Едем догонять наших бойцов. Может быть, они погибают, тогда и мы погибнем вместе с ними. Но, может быть, мы сумеем воинам, истекающим кровью, перевязать раны и дать глоток воды.

Они отвязали коней, прихватили сумки с едой и чистыми тряпками.

Лагерь был почти пуст. Только кое-где около костров сидели раненые и больные.

Часовой узнал Амику и пропустил, махнув рукой:

— Вернись с хорошими вестями!

Дорога вилась между холмами. В сумерках ночи раза два пришлось проезжать через брошенные жителями селения — бедные хижины с тростниковыми крышами. Вой голодных собак провожал всадников. На рассвете встретилась группа жителей. С корзинами на плечах они торопливо погоняли быков и ослов, навьюченных жалким скарбом.

— Там! Там много воинов! — кричали они, указывая на север. — Там еще идет страшный бой! Не надо ехать туда — вас убьют!..

— Но там сражаются смелые бедняки, чтобы улучшить жизнь и вашу, и всех угнетенных, — отвечала Амика. — Пойдемте вместе, поможем им!..

Юноши-поселяне остановились, как будто готовые повернуть обратно, а старик завопил:

— Ты говоришь безумные слова! Не слушайте ее! Нам суждено богами всю жизнь терпеть и страдать. Можем ли мы сломить могучую власть римских богачей?!.