Чтение онлайн

С трудом сдерживая нервную дрожь, Назгул в сопровождении двух вежливых молодых людей в элегантных костюмах подходил к школе, где училось большинство далласких ясноглазых. Их, на удивление, все еще не вывезли на закрытую базу, как поступили со своими в Саудовской Аравии и Израиле. Чем это объяснялось, прокурор не знал – Халед давал ему информацию очень дозированно. Но предположения были самыми худшими. Он опасался, что детей могут попросту уничтожить.

В школьном дворе возле огромного клена его поджидали четверо детей – трое белых и один чернокожий. Последний был очень бедно одет. Они смотрели на подходящих к ним пронзительно ясными глазами и странно, не по-человечески улыбались. У ни разу не видевшего таких улыбок человека они вызывали нервную дрожь и настороженность.

– А этот-то как сюда проник?.. – с досадой выдавил один из сопровождающих, растерянно глядя на чернокожего мальчишку.

– В глаза его погляди, – хмуро заметил второй. – Забыл, что они друг друга легко находят?

– А в чем дело? – поинтересовался Назгул. – Что случилось-то?

– Да этого черномазого здесь быть не должно, это элитная школа, для детей богатых, – неохотно пробурчал первый. – Откуда он здесь взялся?.. Ведь все подходы перекрыты! Охрана на каждом шагу! Я…

– Ладно, это не наше дело, – прервал его второй. – Сейчас доложим, пусть начальство само разбирается.

После этого сопровождающие отошли в сторону. Один из них, достав мобильный телефон, начал что-то взволнованно докладывать. А Назгул, воспользовавшись предоставленной возможностью, поспешил к ясноглазым.

– Здравствуй, Назгул! – поздоровались они в один голос. – Мы очень рады тебя видеть.

– А эти не услышат?.. – обеспокоенно оглянулся прокурор.

– Не беспокойся, они услышат и увидят только то, что мы им позволим, – улыбнулся негритенок. – Камеры запишут никчемный и пустой разговор, наподобие тех, что их психологи ведут с нами. Меня зовут Питер, а это Энн, Виктор и Майкл.

– Не будем терять времени, его у нас мало, – заговорил Майкл. – Тебе вскоре нужно отсюда уходить.

– А вы? – подался вперед Назгул. – Они же вас убьют!

– Это неважно, – мягко улыбнулась Энн. – Важно, чтобы ключи встретились с замками.

– Они уже знают о ключах и замках! – выдохнул прокурор.

– Пока только догадываются, – возразил Виктор. – Для них все это – мистика, непонятная и чуждая. Поэтому немного времени у нас есть.

– Очень немного, – уточнила Энн. – Как только Баффа встретится с Лазаревым и откроет второй замок, ты должен уходить без промедления. Тебя подозревают.

– Я это понял, – кивнул Назгул, вспомнив последний разговор с Халедом. – Сегодня координатор напрямую спросил меня, ключ я или замок.

– Даже так? – ясноглазые переглянулись. – Тогда у тебя еще меньше времени, чем мы считали. Мы просим тебя не думать о нас и нашей судьбе, наша жизнь не имеет значения в свете того, что ты должен сделать. Если у тебя и остальных не получится, то все будет напрасно…

– Терпение Создателя подошло к концу, – продолжил Майкл. – Он очистит этот мир огнем, как когда-то очистил водой. Но в этом случае человеческой расе придет конец – на смену ей придет другая. Возможно, пауки, крысы или дельфины – все они на грани обретения разума.

– Но наша раса все равно прекратит существование, – вздохнул Назгул. – Даже если мы сделаем все, что нужно.

– Не прекратит, а перейдет на иной уровень, – понимающе улыбнулся Виктор. – Станет другой, пойдет иным путем. Прежний привел в тупик, а значит идти по нему дальше не следует.

– И иной станет тобой, и ты станешь иным, – загадочно добавила Энн.

Назгул давно осознал, что понять высказывания ясноглазых порой невозможно, по крайней мере, на его нынешнем уровне развития. Но он поймет, пусть позже, но все равно поймет. Главное, что дети правы – потребительская цивилизация изжила себя, она уже мертва, но при этом настолько агрессивна, что старается умертвить все, до чего способна дотянуться. И это нужно остановить во что бы то ни стало.

Раньше у мира был шанс, и этот шанс звался Россией. Но Россию затоптали, навязав ей то же потребительство, и выхода не стало. Счастье, что Создатель дал людям последнюю возможность выжить, и это – ясноглазые. Вот только «защитники миропорядка», как они его понимают, не хотят осознавать этого и считают детей опасностью для себя. Видимо, даже зная, что гибель неизбежна, они не изменят своего поведения, будучи свято уверены, что их модель поведения единственно верная. Странно, ведь неглупые, казалось бы, люди, а губят и себя, и весь мир, считая при этом, что спасают. Неужели так трудно понять, что звериный эгоизм изжил себя?.. Что именно он уничтожает все благие начинания?.. Видимо, просто не хотят понимать.

– В них нет огня, у них нет крыльев, – словно отвечая его мыслям, сказала Энн. – Они пусты душой, они растеряли все, что дал им Всевышний. И готовы творить самые чудовищные гнусности только ради того, чтобы побольше иметь здесь, забывая, что ничего из этого с собой туда не заберут.

– Нас они больше не интересуют, – взгляд Майкла стал пронзительным. – Пусть доживают свой век, как хотят. Мы им помогать не станем, поскольку они сами не хотят, чтобы им помогли. Как и мешать. Мы просто пройдем мимо.

– Но помни, сейчас все зависит от тебя и остальных одиннадцати, – Питер выпрямился как по стойке «смирно». – После того, как покинешь Даллас, ты должен через два дня быть на южном шоссе, ведущем к городу Гамильтон, он в двухстах милях отсюда. Там ты встретишь одного из ключей, который без твоей помощи не сумеет осознать то, что должно. Ты узнаешь его.

– А как же я уйду из Далласа? – растерянно спросил Назгул. – Ведь за мной постоянно следят…

– После открытия второго ключа ты сам поймешь как. А мы поможем. Теперь иди, а то эти уже начинают беспокоиться.

– Спасибо! – прокурор слегка поклонился детям. – Спасибо за то, что вы есть! За то, что дали нам надежду!

– Не за что, – улыбнулись ясноглазые. – Это вам всем спасибо за то, что не сдались, не превратились за годы жизни в аду в жвачных животных. Если бы не нашлось вас, то мы бы ничего сделать не смогли. И вас, в отличие от остальных людей, мы здесь гнить не оставим. Мимо вас мы не пройдем.

Назгул некоторое время смотрел на детей, смущенно улыбаясь, затем вытер выступившие слезы и отошел к охранникам. Он понимал, что ясноглазые готовы умереть и не боятся этого. А раз так, то ему бояться вообще грех. Значит, вперед, и пусть свершится, чему суждено.