Чтение онлайн

Они посмотрели на мою ногу и оба одновременно зажмурились схватили меня, открыли заднюю дверцу машины и бросили меня на сиденье.

Черный человек — негр сел рядом и закричал по-русски: «Гони!»

Нога у меня сдвинулась и ужасно сильно заболела. Так сильно, что у меня потемнело в глазах. Не в переносном смысле. У меня в самом деле потемнело в глазах, и я закричала от боли.

Белый человек еще больше испугался бросился к своему месту за рулем, машину дернуло, нога у меня снова сдвинулась, но я уже не закричала, а закусила губу.

— Калма, калма, менина, — бормотал негр.

Я спросила:

— Что это вы говорите?

Белый оглянулся на меня, а черный сказал по-русски:

— Это значит: тише, девочка.

— Я и так — тихо, — возразила я. — Это вы все время визжите.

Водитель снова оглянулся, а негр испуганно переспросил:

— Визжим?

— Своей противной машиной, — пояснила я, но они все равно не поняли.

Наша машина мчалась наперегонки со всеми автомашинами, троллейбусами и автобусами, которые ехали перед нами по улице. Я думала, что мы сейчас непременно разобьемся, и у меня болела нога и болела голова. Я спросила, где мой портфель. Но мне ничего не ответили, а когда я спросила во второй раз, белый дяденька скачал, что он его потом найдет. Голос у него был сиплый, сдавленный, и белая рубашка на спине стала серой и мокрой от пота.

Не снижая скорости, мы въехали во двор больницы. Человек, который был за рулем, спросил у кого-то, куда девочку с переломом, машина медленнее поехала по сворачивающему влево пандусу ко входу в больницу.

Я открыла дверцу и хотела встать, но они хором закричали на меня: «Осторожно!» А я и сама почувствовала, что не могу встать, потому что при малейшем движении я слышала, как у меня в левой ноге переломанная кость, — или даже не кость. Я подумала, что там две кости, — значит, две переломанные кости трутся друг о друга. И мне снова стало очень больно и очень страшно.

Они выскочили из машины, взяли меня на руки и понесли в больницу, а я снизу посмотрела на их лица и только теперь увидела, что они еще не совсем дяденьки.

Они внесли меня в комнату, на дверях которой было написано «Приемная», очень осторожно положили на медицинский диванчик, покрытый белой клеенкой. Диванчик стоял на высоких ножках с колесиками. Это была такая каталка. После этого белый повернулся к совсем молоденькой девочке, честное же слово, она выглядела не намного старше меня, она была в белом халате с синей табличкой на левой стороне груди. На табличке белыми выпуклыми буквами было написано: «Кравченко Наталия Максимовна. Дежурная медсестра». Дежурная медсестра сидела за столом с четырьмя телефонами в этой приемной. Человек со светлыми усами сказал ей сипло:

— Я сбил эту девочку. Кажется, у нее перелом ноги. Вызовите врача.

— Где ваша машина? — спросила дежурная девочка — медсестра Кравченко Наталия Максимовна.

— При чем здесь машина? — удивился человек со светлыми усами. — У нее перелом, и она ударилась головой об асфальт. А машина — там, — он показал рукой на дверь.

— Вы должны были оставить машину на месте, — неприязненно сказала дежурная медсестра. — Какой у нее номер?

— КИО 38–23.

— «Жигули»?

— «Жигули-Лада».

— Как ваша фамилия?

— Гавриленко.

— Имя?

— Владимир.

— Отчество?

— Федорович.

— Год рождения?

— О чем вы спрашиваете? — удивился негр. — Это не у него перелом. Это у нее, — показал он на меня. — Где врач?

— Сейчас придет, — ответила дежурная медсестра. Она сняла трубку на одном из телефонов, набрала какой-то номер и спросила: — Дежурный? Примите сообщение. Сейчас «Жигули-Лада» КИО 38–23 сбили девочку. Водитель Гавриленко Владимир Федорович сам привез ее в больницу. Нет, нет. Он здесь. — Она положила трубку и сказала сбившему меня Гавриленко Владимиру Федоровичу: — Никуда не уходите. А вы кто такой? — обратилась она к негру.

— Я Фома Тенрейру, — ответил он растерянно. — Возраст тоже нужен? — спросил он совершенно серьезно.

— Я спрашиваю, зачем вы сюда пришли?

— Я ехал в этой машине.

— Вы ее вели?

— Нет.

Дежурная медсестра минутку колебалась.

— Посидите здесь. Вы тоже будете нужны. Как свидетель.

Никакого врача дежурная медсестра будто бы и не вызывала. Но, по-видимому, у нее был какой-то сигнал. Ну, какая-то потайная кнопка. Или еще что-нибудь такое. Потому что в приемную комнату вошла старая толстая женщина в белом халате с такой же табличкой, как у дежурной медсестры, и написано на ней было: «Дашкевич Олимпиада Семеновна. Дежурный врач». На голове у дежурного врача была не косынка, как у дежурной медсестры, а шапочка вроде поварского колпака, из-под нее были видны совершенно седые волосы, а лицо у нее было большое и очень красивое. Я сразу же поняла, на кого она похожа. На царицу Екатерину. Ту самую, про которую Державин писал: «богоподобная царевна». Я видела портрет. В книге.

А за ней появилась еще одна молодая женщина с табличкой на халате «Гончаренко Елена Ивановна. Операционная медсестра».

Теперь дежурная девочка Наталия Максимовна спросила уже у меня фамилию, имя, отчество, год рождения, что со мной случилось, и все это записала в книгу. Потом на этой же каталке меня перевезли в соседнюю комнату, — она здесь называлась малой операционной, — и передвинули с каталки на стол, похожий на эту же каталку.

Олимпиада Семеновна ощупала мне ногу, чуть прикасаясь к ней пальцами, так, что лишь слегка побаливало, затем осмотрела голову и озабоченно спросила:

— Почему у тебя такие синяки под глазами? Так было и до этого происшествия?

— Не знаю, — ответила я нерешительно. Не могла же я сказать, что перед тем, как пойти в школу, я покрасила под глазами жженой пробкой.

Мне сделали рентгеновский снимок ноги, и пока Олимпиада Семеновна рассматривала этот еще мокрый снимок, прикрепленный зажимами к раме, в комнату вошел Валентин Павлович. Из таблички на его халате я впервые узнала его фамилию. Попов. И должность: заведующий отделением.

— Оля?.. — Валентин Павлович смотрел на меня удивленно и укоризненно. — Как же это ты?

— Машина, — коротко ответила за меня Олимпиада Семеновна.

Валентин Павлович тоже посмотрел рентгеновскую пленку, сказал Олимпиаде Семеновне несколько латинских слов, которые перевел для меня тоже очень коротко:

— Перелом.

Он поднял правую руку, пощелкал пальцами, и в пальцах у него появилась прямоугольная пластинка, обернутая в зеленую с белым бумажку. Это была жевательная резинка. Мятная.