Чтение онлайн

— Спасибо. Ничего страшного. Все в порядке, правда. Интуиция подсказывала ей, что Толланд думает сейчас о том же, о чем и она сама.

После минутной паузы океанограф смущенно отвернулся.

— Понимаю, как ты хочешь вернуться на берег. Но нужно работать.

— Недолго, — мягко добавила Рейчел.

— Да, недолго, — повторил Толланд, усаживаясь за компьютер.

Рейчел вздохнула, устраиваясь рядом. Принялась внимательно наблюдать за тем, как Толланд открывает файл за файлом.

— Что мы делаем?

— Проверяем базу данных крупных океанских вошек. Хочу проверить, сможем ли мы обнаружить какие-нибудь доисторические морские окаменелости, напоминающие те, что мы видели в камне НАСА.

Он открыл справочную страницу.

Просматривая меню, пояснил:

— Здесь содержится постоянно обновляемый указатель океанских биологических видов. Как только биолог, изучающий морскую фауну, заметит что-то, достойное внимания, он может сразу обнародовать эти сведения, поместив и информацию, и фотографии в центральный банк. Каждую неделю делается множество открытий, а так мы имеем оптимальный способ поддерживать исследовательскую работу на современном уровне.

Рейчел смотрела, как Толланд изучает меню.

— Так что, мы сейчас войдем в Интернет?

— Нет. На море дело с Интернетом обстоит плохо. Мы храним все данные здесь, на борту, в соседней комнате, на огромном количестве оптических дисков. А каждый раз, как заходим в порт, подключаемся к сети и пополняем базу данных новейшими сведениями. Таким образом мы можем получать информацию непосредственно в море, без доступа в Интернет. Причем эти данные никогда не бывают старше месяца или двух. — Толланд усмехнулся и начал набирать пароль. — Ты, конечно, слышала о музыкальном портале, который называется «Нэпстер»?

Рейчел кивнула.

— Так вот, эта программа считается морским биологическим аналогом «Нэпстера». Мы называем ее «Лобстер» — омар.

Рейчел рассмеялась. Даже в отчаянной ситуации Майкл Толланд умудрялся шутить, стараясь избавить ее от страха и волнения. В последнее время поводов для смеха было совсем мало.

— Наша база данных просто огромна, — сообщил Майкл, закончив вводить описание вида. — Более десяти терабайт описаний и фотографий. Здесь имеется информация, о которой многие даже понятия не имеют. Да и не будут иметь. Океанские виды слишком разнообразны. — Он перевел курсор на кнопку «поиск». — Ну вот, теперь давай посмотрим, не встречал ли кто-нибудь в океане ископаемое, похожее на нашего космического жучка.

Через несколько секунд дисплей вывел названия четырех статей с описаниями ископаемых животных. Толланд начал открывать их по очереди, внимательно вглядываясь в изображения. Но ничего похожего на их окаменелости здесь не оказалось. Ни одно из ископаемых морских животных даже отдаленно не напоминало то, что они искали.

Толланд нахмурился:

— Давай попробуем еще что-нибудь.

Он убрал из «окна» слово «ископаемый» и снова нажал на кнопку «поиск».

— Теперь проверим среди ныне живущих организмов. Может быть, обнаружится живой экземпляр, обладающий теми же характеристиками, что и наши ископаемые.

Дисплей поменял картинку.

И снова Толланд нахмурился. Компьютер вывел список сотен статей. Океанолог на секунду задумался, поглаживая давно не бритый подбородок.

— Так. Это многовато. Давай-ка ограничим условия. Рейчел увидела, что он вошел в меню «Среда обитания».

Выбор был огромен: земли, затопляемые во время разливов, болота, лагуны, рифы, подводные горные хребты, морские кратеры. Пройдясь по списку, Толланд выбрал строчку «Тектонические границы. Океанские впадины».

«Ловко», — подумала Рейчел.

Толланд ограничил поиск только теми видами, которые жили в условиях, способствующих образованию хондр.

Открылась страничка. Толланд удовлетворено улыбнулся:

— Отлично. Только три статьи.

Рейчел взглянула на первое из латинских названий. Прочитать его до конца у нее не хватило терпения.

Толланд перевел курсор. Появилась фотография. Существо больше всего напоминало бесхвостого краба, формой повторяя огромную лошадиную подкову.

— Фу! — сердито фыркнул Толланд, возвращаясь на первую страницу.

Рейчел взглянула на вторую строчку списка. Здесь название было написано по-английски, но с латинскими окончаниями. Оно означало «Безобразная креветка из преисподней». Рейчел поежилась.

— Это что, всерьез? — поинтересовалась она.

Толланд усмехнулся:

— Нет, конечно. Просто новый вид, еще не получивший настоящего названия. Надо признать, тот, кто его открыл, не лишен чувства юмора. Он предлагает свое название в качестве официального таксономического определения. — Толланд открыл изображение исключительно жуткого создания с бакенбардами и светящимися розовыми усами. — Соответствует названию, — оценил океанограф. — Но это не наш космический жучок. — Он вернулся к списку. — Последнее предложение… — Открылась новая страница. — Bathynomous giganteus, — прочитал Толланд, когда появился текст. Через мгновение загрузилась и фотография. Цветная, крупным планом.

Рейчел подпрыгнула на стуле:

— Боже!

Создание, взирающее на нее с экрана, внушало истинный ужас.

Майкл тоже негромко охнул:

— Ну и ну! Этот парень кажется мне очень знакомым. Рейчел лишь молча кивнула. Слова в эту минуту как-то не находились. Bathynomous giganteus. Существо напоминало гигантскую плавучую вошь. И было очень похожим на отпечатки в метеорите.

— Есть кое-какие небольшие отличия, — заметил Майкл, переходя к анатомическим описаниям. — Но невероятно близко. Особенно если учесть, что создание это имело двести миллионов лет на развитие.

«"Близко" — верное слово, — подумала Рейчел. — Даже слишком близко».

Толланд начал вслух читать описание:

— «Считается одним из древнейших океанских видов. Редкие и недавно классифицированные образцы Bathynomous giganteus представляют собой глубоководного, питающегося падалью жука. В длину достигает двух футов. Имеет хитиновый внешний скелет, разделяемый на голову, грудную клетку, брюшную часть. Обладает парными щупальцами, усиками и сложносоставными глазами, как у наземных насекомых. Этот глубоководный житель не имеет врагов и обитает в пустынных океанских ареалах, ранее считавшихся необитаемыми». — Толланд обернулся к Рейчел: — А это полностью объясняет отсутствие в камне отпечатков других видов.