Тьмать, Вознесенский Андрей Андреевич

Тьмать

на обложку

Вознесенский Андрей Андреевич

Шрифт:

Коровы, пятясь, как аэротрапы,пасутся, сунув головы в луга.И подымались плачущие травыпо их прощальным шеям грубым.И если лидер – светлая корова,то, значит, будет лётная погода!Коровьи отношенья с небесамиещё не удавалось прояснить.Они, пожалуй, не летают сами,но понимают небо просинить.Раз впереди красивая корова,то утро будет синим, как Аврора.

Навоз вниз эскалатором плывёт,как пассажирыв метрополитене.И это лучше, чем наоборот.Как зубры ненавидят мотоциклы!Копытные эпохи ледниковнесутся за трещоткой малосильной.Бедуля ненавидит дураков.

Ему при Иоанне шапку сдуло,но не поклон, не хулиганский шик —Владимира Леонтьича Бедулюя бы назвал «летающий мужик».Летит мужик – на собственной конструкции,летит мужик – по Млечному Пути,лети, мужик!Держись за землю, трусы.Пусть снимут стружку.Легче ведь. Лети!А если первой скучная корова,то, значит, будет скучная погода.

Он стенгазеты упразднил, взаменвоздвиг радиостанцию пастушью,чтоб плыли сообщения воздушныев дистанции двенадцать деревень.Над Беловежьем плакала Вселенная.И нету рифмы на ответный тост.Но попросил он «Плач по двум поэмам».А я-то думал, что Бедуля прост.

Нет правды на земле.Но правды нет и выше.Бедуля ищет правду под землёй.Глубоко пашет и, припавши, слышит,как тяжко ей приходится, родной!Его и славословили, и крыли.Но поискам – не до шумих.Бедуля дует на подземных крыльях!Я говорю: «Летающий мужик».Все марты поменялись на июли.Коровы, что ли, балуют, Бедуля?

Коровы программируют погоды.Их перпендикулярные соскиторчат,на руль Колумбовый похожи.Им тоже снятся Млечные Пути.Когда взгрустнут мои аэродромы,пришли, Бедуля, белую корову!1972

BЫПУСТИ ПТИЦУ!

Что с тобой, крашеная, послушай?!Модная прима с прядью плакучей,бросишь купюру —выпустишь птицу.Так что прыщами пошла продавщица.Деньги на ветер, синь шебутная!Как щебетала в клетке из тисата аметистовая четвертная —«Выпусти птицу!»Ты оскорбляешь труд птицелова,месячный заработок свой горькийи «Геометрию» Киселёва,ставшую рыночною обёрткой.Птица тебя не поймёт и не вспомнит,люд сматерится,будет обед твой – булочка в полдник,ты понимаешь? Выпусти птицу!Птице пора за моря вероломные,пусты лимонные филармонии,пусть не себя – из неволи и сытости —выпусти, выпусти…Не понимаю, но обожаюбабскую выходку на базаре.«Ты дефективная, что ли, деваха?Дура – де-юре, чудо – де-факто!»Как ты ждала её, красотулю!Вымыла в горнице половицы.Ах, не латунную, а золотую!..Не залетела. Выпусти птицу!Мы третьи сутки с тобою в раздоре,чтоб разрядиться,выпусти сладкую пленницу горя,выпусти птицу!В руки синица – скучная сказка, —в небо синицу!Дело отлова – доля мужская,женская доля – выпустить птицу!..Наманикюренная десница,словно крыло самолётное снизу,в огненных знакахнад рынком струится, выпустив птицу.Да и была ль она, вестница чудная?…Вспыхнет на шляпе вместо гостинцапятнышко едкое и жемчужное —память о птице.1972

АПЕЛЬСИНЫ

Самого его на бомбе подорвали —вечный мальчик, террорист, миллионер…Как доверчиво усы его свисалиточно гусеница-землемер!Его имя раньше женщина носила.И ей русский вместо лозунга «люблю»расстелил четыре тыщи апельсинов,словно огненный булыжник на полу.И она глазами тёмными косила.Отражались и отплясывали в нейапельсины, апельсины, апельсины,словно бешеные яблоки коней!..Рушится уклад семьи спартанской.Трещат свечи. Пахнет кожура.Чувство раскрывается спонтанно,как у постового кобура.Как смешались в апельсинном дымек нему ревность и к тебе любовь!В чудное мгновенье молодыежёны превращаются во вдов.Апельсины, апельсины, апельсины…На меня, едва я захмелел,наезжают его чёрные усищи,словно гусеница-землемер.1972

* * *

В. Шкловскому

– Мама, кто там вверху, голенастенький —руки в стороны – и парит?– Знать, инструктор лечебной гимнастики.Мир не может за ним повторить.1972

* * *

Ты поставила лучшие годы,я – талант.Нас с тобой секунданты угодливоРазвели. Ты – лихой дуэлянт!Получив твою меткую ярость,пошатнусь и скажу как актёр,что я с бабами не стреляюсь,из-за бабы – другой разговор.Из-за той, что вбегала в июле,что возлюбленной называл,что сейчас соловьиною пулейубиваешь во мне наповал!1972

ОДА НА ИЗБРАНИЕ B АКАДЕМИЮ ИСКУССТB

Я в академики есмь избран.«Год дэм!» —скажу я, боже мой,всю жизнь борюсьс академизмом.Теперь борюсьс самим собой.1972

СТАРОФРАНЦУЗСКАЯ БАЛЛАДА

Мы стали друзьями. Я не ревную.Живёшь ты в художнической мансарде.К тебе приведу я скрипачку ночную.Ты нам на диване постелешь. «До завтра, —нам бросишь небрежно. – Располагайтесь!»И что-то расскажешь. И куришь азартно.И всё не уходишь. А глаз твой агатист.А гостья почувствовала, примолкла.И долго ещё твоя дверь не погаснет.Так вот ты какая – на дружбу помолвка!Из этой мансарды есть выход лишь в небо.Зияет окном потолковым каморка.«Прощай, – говорю, – моё небо, – и не по-нимаю, как с гостьей тебя я мешаю. —Дай Бог тебе выжить, сестрёнка меньшая!»А утром мы трапезничаем немо.И кожа спокойна твоя и пастозна…Я думаю: «Боже! за что же? за что же?!»Да здравствует дружба! Да скроется небо.1972

* * *

Отчего в наклонившихся ивах —ведь не только же от воды, —как в волшебных диапозитивах,света плавающие следы?Отчего дожидаюсь, поверя я, —ведь не только же до звезды —посвящаемый в эти деревья,в это нищее чудо воды?И за что надо мной, богохульником, —ведь не только же от любви, —благовещеньем дышат, багульникомзолотые наклоны твои?1972

* * *

Б. Ахмадулиной

Мы нарушили Божий завет.Яблоко съели.У поэта напарника нет,все дуэты кончались дуэлью.Мы нарушили кодекс людской —быть взаимной мишенью.Наш союз осуждён мелюзгойхуже кровосмешенья.Нарушительница родиласьс белым голосом в тёмное время.Даже если земля наша – грязь,рождество твоё – ей искупленье.Был мой стих, как фундамент, тяжёл,чтобы ты невесомела в звуке.Я красивейшую из жёнподарил тебе утром в подруги.Я бросал тебе в ноги Париж,августейший оборвыш, соловка!Мне казалось, что жизнь – это лишьпевчей силы заложник.И победа была весела.И достанет нас кара едва ли.А расплата произошла —мы с тобою себя потеряли.Ошибясь в этой жизни дотла,улыбнусь: я иной и не жажду.Мне единственная мила,где с тобою мы спели однажды.1972

СBЕТ BЧЕРАШНИЙ

Всё хорошо пока что.Лишь беспокоит немноголамповый, непогашенныйсвет посреди дневного.Будто свидетель лишнийили двойник дурного —жалостный, электрическийсвет посреди дневного.Сердце не потому лисчастливо. Но – в печали?Так они и уснули.Света не выключали.Проволочкой накалившейсятем ещё безутешней,слабый и электрический,с вечера похудевший.Вроде и нет в наличии,но что-то тебе мешает.Жалостный электрическийк белому примешался.1972