Чтение онлайн

Захлебывающиеся вопли постепенно стихли, и сгоревшие голосовые связки мисс Киркхоуп издавали только приглушенный скрип. Анна чувствовала, что не может встать, — не может, хотя по ногам у нее текло и на полу уже образовалась лужа. Не может — хотя высокая, все так же улыбаясь, приближалась к ней, разбрызгивая перед собой содержимое пузырька как святую воду. Не может — хотя первые брызги кислоты уже обожгли ее кожу.

Пек с недоверием посмотрел на сидевшего напротив Бишопа:

— Вы понимаете, что все это не слишком правдоподобно? Бишоп кивнул:

— Я и сам верю в это с трудом.

— Но почему совершенно незнакомый человек пытался вас убить?

— Должно быть, Браверман входил в секту Прижляка. Самоубийство совершили не все. Некоторые остались, чтобы продолжать его дело.

— Которое заключается в том, чтобы убивать?

— Не знаю, инспектор. Возможно, мы подошли слишком близко.

— К чему?

Подавляя раздражение, в разговор вступила Джессика:

— К разгадке причины этого группового самоубийства. Мой отец знает, что у Прижляка и его последователей была причина покончить с собой.

Пек откинулся в кресле и некоторое время молча смотрел на девушку, почесывая кончик носа. Она была бледна и встревожена и на первый взгляд производила впечатление слабого, не приспособленного к жизни существа. Но Пек понимал, что это не так. За долгие годы работы он имел дело с таким количеством людей, что редко обманывался: эта девушка, несмотря на хрупкость, была сильнее, чем казалась.

— Но вы и сами не знаете, что все это значит, — сказал он. Джессика покачала головой:

— Я уже говорила, что когда-то давно Прижляк пытался заручиться поддержкой моего отца, но отец ему отказал.

— Значит, вы допускаете возможность, что это своеобразная извращенная месть? Поручение, которое последователи Прижляка выполняют после его смерти?

— Нет, это не месть. Зачем они пытались убить Криса? Зачем убили мисс Киркхоуп?

— И ее экономку.

— Экономка, вероятно, просто подвернулась им под руку. Для членов секты Прижляка человеческая жизнь, даже их собственная, не представляет никакой ценности. Этот Ферьер без колебаний покончил с собой, когда увидел, что он в западне. Нет, причина не в мести. Мне кажется, их замысел состоит в том, чтобы убивать всех, кому хоть что-то известно об их организации.

— На вас еще не было покушения?

— Пока нет, инспектор, — сказал Бишоп. — Возможно, Ферьер намеревался напасть на Джессику после того, как расправится с Джейкобом.

Пек нахмурился и проворчал:

— До сих пор не понимаю, почему я не завел на вас дело по подозрению в убийстве Бравермана и его жены.

— Не забывайте, что это я к вам пришел! Я мог спокойно уехать оттуда, и никто не узнал бы, что я был в этом доме. Я мог уничтожить отпечатки пальцев. Полиция легко поверила бы, что Браверман поссорился с женой и застрелил ее, а затем себя. С моей стороны не было никакого смысла убивать их, а потом сообщать о своем преступлении в полицию. Пек тем не менее был настроен скептически.

— А остальные? — продолжал Бишоп. — Покушение на жизнь Джейкоба Кьюлека. Убийство Агнес Киркхоуп и ее служанки. Все это связано с делом Прижляка. Кьюлек — поскольку он занимался изучением деятельности Прижляка. Агнес Киркхоуп — поскольку мы посетили ее и рассказали о своих подозрениях. Кроме того, ее брат Доминик был членом секты. Вполне логично, инспектор, что я тоже должен был стать их жертвой.

— Не вижу во всей этой истории никакой логики, мистер Бишоп.

— Согласен. Еще меньше логики в событиях на Уиллоу-роуд. Как вы их объясняете?

— В данный момент даже не пытаюсь. Мы посадили несколько человек за решетку, но все они как зомби. Единственный, кто производил впечатление более или менее нормального человека, тоже деградировал — сейчас он такой же, как остальные. Его фамилия Бруэр. Он связал своих домашних и запер их в шкафу. Но сдался в полицию, чтобы не причинить им вреда.

Бишоп заметил, что Джессику это удивило. Ее состояние вызывало у Бишопа беспокойство: очередное покушение на ее отца явилось для нее страшным потрясением. Он позвонил в институт из Робертсбриджа, с трудом подавив искушение немедленно бежать прочь от распростертых на кухонном полу окровавленных трупов, так как понимал, что покушение на него означает, что с Кьюлеком может произойти то же самое. Связь была несомненна: на портрете, который он увидел в круглой комнате в Роберте-бридже, был изображен Доминик Киркхоуп; Бишоп хорошо запомнил фотографию брата Агнес Киркхоуп, и хотя портрет и фотографию явно разделяли годы, сходство было очевидным. Его весьма удивило, что главный инспектор Пек, возглавляющий расследование событий на Уиллоу-роуд, во время его звонка находится в институте. Как и следовало ожидать, покушение на жизнь Джейкоба Кьюлека уже совершилось.

— Итак, — сказал Пек, — все, что у меня есть, — это убийства, самоубийства, попытки изнасилования — гомосексуального и обычного, разрушения, умышленные поджоги и камеры, до отказа набитые людьми, не знающими, какой сегодня день недели. И вот, чтобы помочь мне подготовить отчет, вы снабжаете меня информацией, — которая, как вам кажется, все объясняет, — об этом ненормальном Борисе Прижляке, считавшем, что зло — это великая материальная сила. Как, по-вашему, воспримет все это комиссар, мисс Кьюлек? Он прикажет посадить меня за решетку вместе с остальными психами.

— Я не пыталась объяснить, я просто рассказала то, что мне известно. Ваша задача — воспользоваться этой информацией.

— Есть какие-нибудь соображения?

— Я бы начала с попытки выяснить имена всех сообщников Прижляка.

— Вы имеете в виду членов его секты?

— Да.

— А потом?

Джессика пожала плечами:

— Не знаю. Вероятно, за ними надо установить наблюдение. Пек фыркнул.

— По крайней мере вам известно, что членами секты были Браверман и Ферьер, — сказал Бишоп. — Возможно, это наведет вас на след убийц мисс Киркхоуп и ее служанки.

Пек в момент звонка Бишопа никак не мог решить, как поступить с ним. Он приказал ему не покидать дом в Робертсбридже, пока не прибудет местная полиция, затем распорядился доставить его под конвоем в Лондон, в свое управление в Скотленд-Ярде. Целый час он допрашивал «охотника за привидениями» (что это за профессия?), пока дочь Кьюлека, тоже под конвоем, не была доставлена из больницы, в которую поместили ее отца. Время уже близилось к десяти, а он все еще не продвинулся к истине ни на шаг. Если бы он мог решить, что Бишоп либо лжет, либо абсолютно невиновен, ему стало бы легче.