Чтение онлайн

Когда на тарелку уже больше ничего не помещалось, Джимми повернулся к дверям. Но дорогу ему загородил разгневанный шеф-повар. На лбу у него вздулись жилы, и он выкрикивал что-то непонятное. Джимми пожал плечами и попытался обогнуть его, но тот не сдвинулся с места.

— Если хочешь, могу перевести, — произнес голос позади. — Он говорит, что нельзя выносить еду из столовой.

Джимми оглянулся. Это сказал старый дядька, по крайней мере, он выглядел не моложе его деда, наверно, ему было лет шестьдесят. Он сидел за одним из длинных столов.

— Я бы на твоем месте повернул назад, этот Педроза бешеный, как сто быков. Как раз сегодня утром он полоснул ножом парня, уронившего на ковер яйцо.

Глаза Педрозы горели огнем.

Джимми попятился.

— Садись-ка лучше со мной, Джимми.

Джимми обомлел.

— Иди сюда, Джимми, хочу с тобой поговорить.

Джимми медленно повернулся. Дядька кивнул на сиденье напротив себя. Джимми окинул взглядом столовую: за столами сидело еще четверо из команды, но они ели и не смотрели в его сторону. Педроза по-прежнему стоял в дверях. Джимми ругнулся про себя — надо же было так бездарно попасться!

— Откуда… откуда вы узнали? — вызывающе спросил он у окликнувшего его мужчины, садясь на скамью.

— А вот отсюда, — ответил тот и протянул Джимми листок с его фотографией. Джимми ее узнал — это их снимали в школе.

— Когда мы сообщили в Белфаст о беглеце, нам прислали это фото. Вот я и решил, что посижу здесь подольше, рано или поздно ты объявишься. Голод не тетка. С формой уборщика ты здорово придумал, но все равно сразу видно, что тебе лет двенадцать, не больше.

— Мне уже тринадцать!

Дядька протянул Джимми руку.

— Меня зовут Крот, — но Джимми руку не взял, только смотрел на собеседника. — Понятно, это не настоящее мое имя — это прозвище. И знаешь, почему меня так прозвали?

— Небось делали подкопы для грабителей?

— Ну ты даешь, — усмехнулся Крот. — Нет, так в прежние дни называли газетных репортеров. Если им удавалось отыскать какую-нибудь сногсшибательную историю, так и говорили: «Это крот накопал!» И мне удавалось сие лучше других. — Крот Моррисон! — Джимми пожал плечами, Крот убрал протянутую руку. — Ну что ж, парень, задал ты нам нервотрепку! Но, к сожалению, прятки кончились, верно? — Джимми опять пожал плечами. Крот пригнулся к нему и понизил голос: — Или ты не жалеешь, что кончились?

Джимми молча смотрел на него.

— Слушай, друг, здешнее начальство тебя убить готово, такие ты принес им убытки!

— Убытки? Всего-то съел пару шоколадок.

— Джимми, неужели ты воображаешь, будто мистер Стэнфорд станет рвать на себе волосы из-за шоколадок? Дело куда хуже, ведь ему придется повернуть корабль, чтобы доставить тебя в Белфаст. А если он это сделает, «Титаник» достигнет Майами с опозданием, а это, в свою очередь, значит, что тамошние пассажиры взыщут с мистера Стэнфорда миллионы долларов за сорванный круиз. Ясно теперь? И могу тебя заверить, что если мистеру Стэнфорду предъявят иск на миллионы долларов, то именно эту сумму он взыщет с тебя!

— Может взыскивать, сколько хочет, у меня нет ни цента, да и у моих родных тоже.

— Ладно, Джимми, — глубоко вздохнул Крот, — не будем забегать вперед. Хочу только сказать, что, если тебя найдут, у капитана не будет другого выхода, он должен будет повернуть в Белфаст. Мы же всего два дня как отплыли.

— Что вы хотите этим сказать, «если меня найдут»?

Крот улыбнулся. Зубы у него были белоснежные, но, казалось, сидели во рту некрепко.

— Понимаешь, в Белфаст никому не хочется — ни мне, ни капитану, ни, тем более, владельцу «Титаника» мистеру Стэнфорду. Но дело в том, что они люди порядочные, честные, и, если тебя найдут, будут считать своим долгом плыть обратно. Я же, наоборот, не слишком честный и не слишком порядочный. Так вот, если я помогу тебе оставаться ненайденным и, следовательно, продолжать наш путь в Америку, ты на это согласишься?

— Что значит «оставаться ненайденным»?

— Ну, по крайней мере, пока мы не прибудем в Майами, я берусь снабжать тебя пропитанием. Устрою тебе ночлег. Я вполне уверен, что смогу прятать тебя и дальше.

— А зачем? Вам-то от этого какой прок?

— За то, что я тебе помогаю, я попрошу помощь у тебя.

— Какую? — прищурился Джимми.

— Вставай, давай, и я тебе покажу.

Только когда журналист откатился от стола, Джимми увидел, что он сидит в инвалидном кресле. У него не было ног ниже колен. Увидев, как удивлен Джимми, Крот похлопал пустое место внизу:

— Вот, пусть это послужит тебе предупреждением — вчера вечером я уронил кусок пиццы на пол, и этот бешеный бык, — он кивнул на Педрозу, который теперь наблюдал за ними из-за буфетной стойки, — отрубил мне в ярости обе ноги: Раз! Раз! — показал он, взмахивая рукой. — Он хранит мои ноги у себя в холодильнике, не отдаст, пока я не научусь вести себя за столом, — серьезно закончил Крот, повернул кресло и поехал к дверям.

— Чушь собачья! — отозвался Джимми. Но тем не менее пошел следом.

5

Крот

Инвалидному креслу легко было катиться по длинным прямым коридорам. Джимми бегом едва поспевал за ним. Наконец они прибыли в каюту на восьмом этаже. Ни кровати, ни шкафа, ни мини-бара здесь не было. Все помещение загромождали большие картонные коробки.

— Ну вот! — сказал Крот. — Теперь слушай. Пассажирам на корабле хочется, проснувшись утром, найти за дверью газету, как они находят ее каждый день дома. Этим я и занимаюсь — пишу, издаю и печатаю ежедневную газету. Помещаю в ней последние новости из тех стран, откуда плывут наши пассажиры (в основном это Америка), и разные очерки о корабле, сообщения об интересных пассажирах, сведения о членах команды, ну и все такое прочее. Газетка маленькая, листов восемь — двенадцать, ну иногда шестнадцать, но она делает важное дело. Читая ее, люди не чувствуют себя отрезанными от всего мира.

— Как будто они не могут включить телевизор!

— Мы же посреди океана, здесь телеканалы не работают. Мы показываем по телевизору захваченные с собой старые фильмы, всякие шоу и документальные фильмы о тех островах, мимо которых мы проплываем. Если пассажирам нужны последние новости, я их ими снабжаю. Уже тридцать лет занимаюсь этим делом на всех круизных судах Стэнфорда. Так-то, сынок! С тех самых пор, как лишился этих. — Он похлопал место, где должны были быть ноги.

— Ага, значит, Педроза тут ни при чем?