Чтение онлайн

По тиковым дверям у него за спиной защелкали пули. Шарп выстрелил из последнего мушкета и быстро, подгоняемый страхом и отчаянием, перезарядил его. Прошло несколько секунд. В любой момент в застилающем туннель дыму могли появиться люди Типу. Шарп ждал – никто не появлялся. Он знал, что умрет в этой вонючей дыре, но твердо намеревался прихватить с собой компанию побольше. Пусть приходят. От страха он тихонько затянул что-то без мелодии и слов, не забыв, впрочем, зарядить при этом второй мушкет. Странно, но никто не спешил его убивать. Шарп схватил третий мушкет...

Никого. О нем как будто забыли. Страх понемногу сходил, и Шарп слышал уже не только стук собственного сердца, но и крики, и стрельбу. Горстка телохранителей Типу, окружив своего повелителя, яростно отбивалась. Красные мундиры наступали с запада. Попытка отбить у 12-го полка Батарею Султана провалилась, и теперь сипаи и британцы наступали по всей северной наружной стене. Типу попал под их огонь, и страже пришлось на время забыть про туннель. Недолгая пауза позволила Шарпу перезарядить мушкеты. Три пули. И одна из них предназначалась толстому ублюдку, который сыпал соль ему на спину и таскал повсюду огромный красный рубин. Шарп пробрался поближе к выходу, надеясь, что Типу вот-вот войдет в туннель.

Султану снова пришлось отражать поползновения неверных. Аллах предоставил ему еще один шанс убить несколько красномундирников, и Типу поднимал украшенное драгоценными камнями ружье, целился, спускал курок и протягивал руку за другим ружьем. Расчетливо и хладнокровно он убивал тех, кто покусился на его столицу, кто едва не захватил Прибрежные ворота. Адъютанты кричали, что нужно уходить через туннель, но султан решил использовать шанс до конца, до последнего заряда, и каждый раз, когда выстрел достигал цели и кто-то из красномундирников падал, его охватывала жестокая радость победы.

Но врагов только прибывало, а стража Типу таяла. И наконец удача отвернулась от него. Одна пуля попала в бедро, другая прошила левую руку, и кровь брызнула на белый рукав. Ранены были все его телохранители, но некоторые еще могли двигаться. Султан понял: пришло время уходить. Хотя бы для того, чтобы не попасть в руки врагу. Пришло время проститься с городом.

– Уходим, – сказал он и, прихрамывая, направился к туннелю. Левая рука онемела, как будто по ней ударили огромным молотом, каждый шаг отдавался болью в левой ноге.

Выстрел из задымленного полумрака, и солдата, первым шагнувшего в туннель, отбросило от входа. Брызнувшие из раны капли крови блестели под солнцем, как отшлифованные рубины. Солдат упал, вскрикнул и забился в предсмертных судорогах. Все произошло так неожиданно, что Типу остановился. За спиной у него красномундирники пошли на штурм. Второй телохранитель повернулся навстречу противнику.

– Идите, ваше величество!

Он подал султану заряженное ружье и даже подтолкнул своего господина к туннелю.

Типу сделал два шага и остановился, всматриваясь в темноту. Есть ли там кто? Рассмотреть что-либо мешал дым. За спиной снова раздались выстрелы, крики и проклятия. Там, защищая своего господина, умирали его люди, но что ждет впереди? Не желая брести на ощупь по пропахшему нечистотами туннелю, султан ждал, пока дым рассеется. Последний из оставшихся адъютантов решительно взял султана за локоть и потащил за собой.

– Открыть ворота! – крикнул адъютант и, увидев тень в конце туннеля, упал на колено, вскинул ружье и выстрелил.

Шарп вжался в стену. Пуля щелкнула по камню и срикошетила в дверь. Адъютант выхватил из-за пояса пистолет, но Шарп успел выстрелить раньше, и эхо отозвалось глухим ударом колокола. Пуля отбросила адъютанта в глубокую лужу, и в туннеле вдруг остались только Типу и Шарп.

Шарп выпрямился и улыбнулся.

– Ублюдок, – сказал он, не спуская глаз с мерцающего в полумраке рубина на шлеме врага. – Ублюдок.

У него остался один заряженный мушкет. Типу держал в руке ружье. Шарп сделал шаг вперед.

Султан узнал жесткое, измазанное кровью лицо. И улыбнулся. Судьба богата на сюрпризы, подумал он. Почему он не убил этого человека, когда имел такую возможность? За спиной у него умирал адъютант, еще дальше, у стены, торжествующие красномундирники обшаривали тела убитых, а впереди путь к свободе и жизни преграждал человек, к которому он однажды проявил милосердие. Всего один человек.

– Ублюдок, – повторил Шарп. Он хотел не просто убить Типу, но и удостовериться в его смерти.

Дым затянул яркий проем, за которым одни, проиграв, умирали, а другие, победив, грабили умирающих.

– Милосердие – привилегия Бога, но не человека, – сказал по-персидски султан. – Я не должен был оставлять тебе жизнь. – Он прицелился и спустил курок, но ружье не выстрелило. В панике последних секунд адъютант подал ему незаряженное оружие. Типу улыбнулся, отбросил ружье и вынул из ножен саблю. Левый рукав намок от крови, еще больше ее было на шароварах, но султан не выказывал страха; похоже, неожиданная ситуация даже доставляла ему удовольствие. – Как же я вас всех ненавижу, – добавил он спокойно, рассекая клинком воздух.

Шарп понял Типу не лучше, чем Типу понял Шарпа.

– Жирный недомерок. Ты забрал у меня медаль. А у меня другой никогда и не было.

Типу лишь улыбнулся. Он смочил шлем в фонтане жизни. Не помогло. Магия не помогла. Остался только Аллах. Он ждал, когда ухмыляющийся красномундирник выстрелит, но за спиной кто-то крикнул, и Типу повернулся, надеясь, что кто-то из стражи все же выжил и пришел на помощь.

В туннеле никто не появился, и султан снова посмотрел на Шарпа.

– Прошлой ночью я видел смерть. – Он сделал еще несколько шагов и поднял кривую саблю. – Мне снились обезьяны, а обезьяны означают смерть. Нужно было убить тебя раньше.