Чтение онлайн

Когда за этой в высшей степени разумной женщиной хлопнула дверь, Женя посмотрела на часы. Было восемь. Она и правда налила себе чаю, положила рядом с собой телефон и поставила напротив ноутбук. В половине девятого, как обычно, позвонил Роман – бодрый и счастливый, что слышит ее голос. Говорил, что почти окончил свои дела. Обещал сюрприз. Она улыбалась ему в ответ и притворно ворчала, что он сам ходячий сюрприз. И весь разговор вглядывалась в экран перед собой, ожидая, когда позеленеет огонек возле аватара Art.Heritage, обозначив его присутствие. А когда это случилось, почувствовала, что ее отпускает.

Art.Heritage: Я обещал тебе водопады. Сегодня будет много водопадов!

Фьюжн: Тут вся жизнь – сплошной водопад =)))

А ночка выдалась та еще. Тут и без приключений можно было устать в пути, а уж когда дорога превращается в сплошной бег с препятствиями – о чем говорить?

В тот вечер Моджеевский звонил Женьке еще из офиса.

Ближе к ночи договор все-таки подписали. Немцы артачились, конечно, но Роман потому и предпочитал играть на своей территории, чтобы чувствовать себя хозяином положения. И представительство в Мюнхене тому способствовало. Он попросту запер переговорную на ключ и никого не выпускал оттуда, пока стороны не пришли к консенсусу. Кофе и спиртные напитки входили в полномочия гостеприимного хозяина. Фролов едва не прыгал до потолка. Раечка водила модными густыми бровями и многозначительно предлагала отпраздновать это в очень тесном кругу. Фролов был пойман в прыжке, Раечка – со всей деликатностью вручена ему. В смысле: «Фролов, займись ты ею, а!»

Все счастливы. Хэппи-энд.

После этого Моджеевский рванул в аэропорт, лишь позвонив в гостиницу, чтобы оттуда немедленно отправили багаж. Еще среди дня он решил, что больше тут не может и будет к утру дома, чего бы ему это все ни стоило. С билетами повезло. Ближайший рейс улетал в полночь. Ромка досадовал, что у него в самом деле нет собственного самолета и вызванивал видевшую десятый сон Алену, чтобы та немедленно организовала его переправку в Солнечногорск. Хоть вертолетом, хоть чем угодно. Но к пробуждению Жени он должен войти в квартиру на улице Молодежной.

Как назло, сел туман, и самолет не выпускали из аэропорта, устроив задержку почти в полтора часа. Это накаляло. Названивал Фролов и уговаривал ехать спать, а не выдумывать. В итоге, когда поднялись в небо и пролетели почти половину пути, дважды попадали в зону турбулентности, и болтало их так, что даже стюардессы бледнели, что уж говорить о Романе. Сцепив зубы, он держался за подлокотники кресла и не отрывал взгляда от иллюминатора, за которым ни черта не было видно. Сплошная чернота. Когда тряхнуло особенно сильно, и он затылком приложился о спинку кресла, почему-то подумал, расстроится ли Нина, если он погибнет. И еще о том, что зря не составил завещания – помирать, не женившись, определенно свинство с финансовой точки зрения по отношению к невесте. А жениться и тем самым обеспечить себе новых наследников – свинство по отношению к бывшей жене.

Эта задача к посадке разрешена так и не была, и вообще была отнесена к разряду сонного бреда, когда Моджеевский спускался по трапу.

Солнце еще не встало. Арсен Борисович встречал его прямо у терминала с зонтиком – в столице шел ливневый дождь, своими потоками смывавший эту дурную ночь. Они пожали друг другу руки, и начальник службы охраны брякнул с некоторой снисходительностью: «Обойдешься без вертолета, так домчим».

И домчал. Правда несколько позднее, чем Роман рассчитывал. В квартиру он заходил почти в одиннадцать утра, и первое, что услышал с порога, запах яблочного пирога и, кажется, жасминового чаю.

Лена Михална, встречавшая его на пороге, всплеснула руками, будто бы устала держать оборону крепости в одиночку и бескрайне рада его возвращению, хотя не так уж часто делилась с ним своими эмоциями, предпочитая держать нейтралитет. Но, в конце концов, эта женщина после развода осталась работать на него, а не перешла к его бывшей жене. Та звала, Ромка знал. И это о многом ему говорило.

– Кофе, Роман Романыч? – привычно поинтересовалась Лена Михална вместо приветствия.

– Не... потом, - мотнул Моджеевский головой. – Евгения Андреевна где?

– Спит еще. Не выходила.

– Как это спит? – Роман торопливо глянул на часы.

– Ну вот так, - пожала плечами дражайшая экономка.

– А-а-а-а! Гуляла тут без меня? – шутливо нахмурил он брови.

– А то! Вот прям в вашей спальне и гуляла, - хохотнула Лена Михална, а потом вдруг подалась вперед и доверительно сказала: - Сова просто. На то и выходные, чтобы спать. А вчера ее еще немного... огорчили. Может быть, стресс.

– Какая сволочь посмела?

– Нина Петровна приходила. Рассказывать про вас всю правду.

– Как? Когда? – опешил Роман.

– Вечером. Как раз на сон грядущий, по всей видимости. Для его улучшения. Это было до восьми часов, я готовила им чай.

– Чаю выпили?

– Нет.

– Но Женя ее выслушала.

– Полагаю, что да.

– Потрясающе. Какого черта?!

На это ответа Моджеевский не дождался, дивясь многозначительности повисшего молчания. Лишь в замешательстве посмотрел в сторону собственной комнаты и устало потер лоб. Думать о том, что сейчас сказала Лена Михална, он был попросту не в состоянии. Не после этой ночи. Потом. Потом обдумает. Впрочем, какие у Нины вероятны мотивы, он все же догадывался – снова шандарахнуть его побольнее. Не искупил, стало быть, и значит, не достоин, чтобы жизнь налаживалась.

– И вы уверены, что Женя спит, а не отбыла к отцу? – усмехнулся Роман, мучительно вспоминая вчерашний вечерний разговор с ней, во время которого ему показалось, что в ее интонациях что-то изменилось, и ему это не понравилось. Наверное, потому и рвался домой так сильно. Но все же... прощалась она с ним вполне ласково.

– Уверена, - перебила его мысленные метания экономка. – Всё ваше на месте. Проверяла.

– Вы совершенно беспринципны, Лена Михална.

– Абсолютно, - подтвердила она, не без удовольствия наблюдая, как грустная и усталая усмешка на лице Моджеевского сменяется облегчением. Он задержался на ней взглядом, но совсем ненадолго. Потом, спохватившись, полез в саквояж и, вынув оттуда коробку марципанов, сунул ей в руки со словами: «Это вам, спасибо, что присмотрели».

А потом рванул к себе в комнату. К ним с Женей в комнату.

Она спала на боку, подложив под щеку кулачок и прижав колени к животу. Спутанные волосы упали ей на лицо. На соседней подушке стоял раскрытый ноутбук с погасшим экраном. Ромкины шаги замедлились – он старался ступать тише.

Поставил сумку под ноги. Склонился к кровати и убрал с нее на тумбочку лэптоп, предусмотрительно закрыв крышку. Потом осторожно присел за Жениной спиной, чувствуя, как шуршит свежее шелковистое белье. От Жени пахло гелем для душа и чем-то сладким. Роман не выдержал. Приник губами к ее щеке, потом к уху и наконец прошептал: