Тертон
Шрифт:
Стас проводил их взглядом, пожал плечами и взял еще один стакан компота. Судя по всему, его приняли за кого-то влиятельного. За ревизора, например, ха-ха!
Ну и пусть.
Глава 41
Чаринск-7
Он валялся в номере и пытался размышлять логически. Получалось не очень.
Что за байда с натуралами? Имеет место некое разделение людей, и сексуальные пристрастия тут, вероятно, совершенно ни при чем. Собака зарыта глубже.
Кроме Чаринска есть еще и Камень-град — два города, про которые в мире Стаса Думова не слышали. Секретные города? Друг о друге жители этих неведомых населенных пунктов знают. Но о Лесном Увале — нет.
Что, если страна разделена на две зоны, и жители этих зон не в курсе друг о друге? Жители Камень-града и Чаринска считают себя натуралами, а Стаса со всеми прочими обитателями обычного мира принимают… за ненатуралов, что ли?
В чем заключается натуральность? Не в отсутствии Завесы ли?
Стас кивнул сам себе.
Да, логично.
Утомленный поездкой, прогулкой и сытным обедом, он уснул — обычным сном, а не Изгойским. Мозг продолжал работать и в этом сне, в частности сгенерировал идею: а что, если люди делятся на Натуралов и Изгоев? И в этой таинственной ретро-зоне в курсе насчет этого деления?
Проснулся спустя полтора часа от вновь повеявшего неприятного потока внимания. Выглянул в окно сквозь тюль — вечерело, солнце дробило лучи сквозь листву. В поле видимости наблюдателей нет.
На ужин Стас не пошел — не хотелось ни есть, ни снова встречаться с этими двумя «натуральными» занудами. Зато случайно набрел на библиотеку, открытую для постояльцев.
Библиотека занимала просторное помещение с четырьмя большими окнами. Вдоль стен выстроились удобные диванчики, а книги стояли на полках по центру.
Книги почти все были старенькие, читанные-перечитанные. Авторы сплошь незнакомые. Стас наугад вынул учебник психологии за авторством некоего Романа Филатова. Так же наугад открыл страницу и прочел:
«Все люди — все без исключения — добры, сострадательны и отзывчивы. Умение сострадать и сорадоваться заложено в человеческой природе от рождения, и оно является априорным, то есть не зависящим от опыта. Но со временем в ментальном пространстве человеческого ума скапливается так называемая духовная грязь, и ее необходимо регулярно очищать подношением. Нужно соблюдать не только гигиену тела, чтобы не болеть различными заболеваниями, но и гигиену ума, чтобы не погрузиться в пучину злобы, невежества и жадности».
Стас полистал учебник еще немного, но понял мало. С чего автор взял, что люди от рождения добрые и отзывчивые? По некоторым детишкам этого не скажешь. От рождения многие эгоистичны и жадны, альтруизм и щедрость нужно развивать уже потом, в ходе воспитания.
Среди полок неслышно передвигался еще кто-то, шелестел страницами, покашливал. Стас увидел женщину из столовой — она выходила, когда Стас пришел на обед. Когда они встретились взглядами, женщина кивнула и улыбнулась, Стас ответил тем же. Ему уже проще давались все эти улыбки.
Он прихватил с собой четыре томика: три приключенческих романа и один учебник — тот самый, Филатовский. И вернулся в номер.
Читал допоздна, так как заняться все равно было нечем. В ближайшем будущем следует выяснить, как в городе обстоят дела с вечерней и ночной жизнью, какие есть развлечения. Но что-то подсказывало, что в лучшем случае он наткнется на дискотеку 50-х.
«В природе широко распространено такое явление, как симбиоз, — вещал Роман Филатов со страниц учебника. — Основным движителем эволюции, вопреки сложившемуся клише, является не борьба за выживание, а умение кооперироваться. Постоянная агрессия и битва с окружающим миром не продуктивны и требуют огромных энергозатрат. Куда выгоднее встроиться в сложившуюся экологическую нишу и пользоваться ее ресурсами, принося пользу. Таким образом, злоба непродуктивна ни в малейшей степени, ее попросту не должно быть. Это — результат нелогичности людей, неправильного понимания законов бытия, иерархического инстинкта, востребованного в примитивном обществе, но ненужного сейчас, и банальной глупости. Чем человек глупее и необразованнее, тем он агрессивнее и ближе к пещерным предкам. Самым идеальным способом избавиться от духовной грязи является, вне всякого сомнения, Полуночный Ритуал подношения».
Стас заинтересовался. Что за Полуночный Ритуал такой? И о каком подношении разговор? Поискал, листая страницы и жалея, что имеет дело не с электронной книгой, где легко найти любое слово через поиск, а с обычной бумажной. Не нашел, как ни старался. Автор еще пару раз упомянул Полуночный Ритуал в качестве панацеи от всех проблем, но суть его не раскрыл, видимо, полагая, что читатель и так прекрасно об этом осведомлен.
За чтением время летело быстро. За окном стемнело. Стас включил свет, посидел, размышляя о прочитанном. Захлопнул книгу — на сегодня достаточно — и решительно встал. Пора немного прогуляться и полюбоваться вечерним Чаринском.
…Но чугунные ворота были заперты на массивный висячий замок.
Стас аж оторопел.
Рядом с воротами топтался пожилой мужик в коричневой робе, со словом «Охрана» на груди и спине, курил зловонную самокрутку.
При виде Стаса сказал:
— Извините, уважаемый, после девяти выходить с территории не рекомендуется.
— Почему?
Сторож прищурился от синеватого дыма. Уличный фонарь освещал его хитровато-простодушное лицо сбоку — не понять выражения.
— Вы же гость города? — спросил он мягким хрипловатым голосом. — Впервые у нас в Чаринске?
— Да, — не стал юлить Стас.
Мужик втянул в себя сизый дым, а выдохнул белый, очищенный. Щелчком отправил окурок в урну и, вздохнув, проговорил:
— Так у нас заведено, не взыщите…
— Комендантский час? — брякнул Стас и спохватился: не сказал ли лишнего.
Он подошел к воротам, выглянул на улицу, освещенную фонарями и совершенно пустынную. Ни машин, ни людей.
Ни представителей власти, коих народ ласково прозвал «мусорами».
— Ну что вы, — не обиделся сторож, становясь рядом и подбоченившись. — Просто такая старинная традиция.