Чтение онлайн

— Э-э, высокоучёный доктор Ксарбирус, корни слов, использованные в языке Некрополиса, столь уместно процитированного храбрейшей Стайни, действительно в ходу и в моём мире. Но это — речь… э-э-э… низших, гм, каст, да, пожалуй, это слово наиболее точно. У них даже нет «языка» в истинном смысле, только самый простой набор. Некрополис, конечно, развил это и превратил в настоящий язык. Не исключаю, что он будет понятен и для низших моего бытийного плана, особенно после некоторой дрессировки. Но я — как и другие высшие — никогда не знался с тупой массой, это ведь именно их выдергивали сюда, на ваш план, заклятья Призывающих, и мы, разумные, надеялись, что рано или поздно это поможет нам достичь… э-э-э… новых высот развития…

Демон совсем смутился и даже прикрыл глазищи когтистыми лапами.

Ксарбирус недовольно пожевал губами:

— Гм. Негусто, но и на том спасибо. Эх, эх, какая тема пропадает, какая тема!

— Почему пропадает, мэтр?

— Да потому, милая моя Стайни, что, отправляя сейчас господина Кройона домой, я на корню режу всю возможность распутать этот клубок с доступом Некрополиса на другой план. Да, ворота «от них — к нам» открыть может даже неграмотный и дикий шаман таэнгов. Да, ворота «от нас — к ним» может открыть лишь мастер магии, преуспевший в арканных искусствах, и через них может пройти существо иного бытийного плана, возвращаясь к себе домой, но не человек, не аэлв, не дхусс, не гном и не клосс. «Феникс способен пронзать миры», — говорили во времена Семи Зверей. Но мы, люди, и другие, на нас похожие, мы заперты в Райлеге, заперты навсегда — по крайней мере, так утверждалось во всех без исключения трактатах по теоретической магии. И вот оказывается, что Некрополис создал и ввёл в рабочий оборот своих Гончих язык, основанный на «корнях» того, на каком общаются между собой «низшие», то есть хищные плотоядные демоны мира, где обитал мэтр Кройон! Как ещё это истолковать? А что, если Мастера нашли-таки обходной путь? Что, если они готовы опрокинуть сложившееся у нас равновесие, выпустив против големов Навсиная не боевых зомби, а полчища демонов, тупых, не-рассуждающих, не боящихся смерти и боли?

Одного взгляда на мэтра Кройона хватило бы, чтобы понять — иные демоны очень даже боятся и боли, и смерти.

— Мы, мудрые, — продолжал вещать алхимик, — призваны хранить баланс. Ибо это соответствует принципу меньшего зла. Мэтр Кройон! Может быть, вы добровольно…

— Нет, — голос Тёрна прозвучал неожиданно резко и зло. — Нет никакого принципа «меньшего зла». Я уже говорил об этом — помнишь, Нэисс? — но могу повторить и ещё, специально для вас, высокомудрый доктор. Вы взяли плату. Вы дали слово. Пора его исполнять.

— Не очень разумно обращаться ко мне в таком тоне, — сощурился Ксарбирус. — Я взял Камни, да. Но могу ведь и вернуть. Могу вообще повернуться сейчас спиной и отправиться восвояси, а вы разбирайтесь со своим храмом, как вам будет благоугодно.

— Нет, нет, о нет! — возопил Кройон. — Я, недостойный, припадаю к стопам твоим, многомудрый, я…

— Достаточно, — Тёрн говорил негромко, но демон тотчас осёкся и теперь лишь беспомощно всхлипывал. Кажется, у него готовы были покатиться слёзы. — Мэтр Ксарбирус. Какой платы вы потребуете, если всё-таки отправите сейчас Кройона домой?

— Головы всех мастеров Некрополиса, — отрезал алхимик. — Не говори глупостей, Тёрн, мы на пороге величайшего открытия! Если погонщики зомби и впрямь нашли способ сноситься с огненным планом, это… это… Ты не понимаешь, что на одной чаше весов — твоё и моё слово господину демону, а на другой — жизни миллионов, если Некрополис двинется на запад, уверенный в своей безнаказанности и непобедимости?

— Давайте убавим патетики, мэтр. И спросим Стайни — как давно этот язык в ходу у Мастеров?

— Когда я только попала в Некрополис, там его уже употребляли.

— Что и требовалось доказать. Отсюда непосредственно следует, досточтимый доктор, что баланс отнюдь не покачнулся. Некрополис, даже имея в той или иной степени доступ на огненный план мэтра Кройона, отнюдь не торопится обратить это в военное преимущество.

— Хвала Высокому Аркану, — проворчал алхимик. — В Некрополисе знают, что Державе есть чем их встретить.

— Это, бесспорно, любопытная тема, но у нас сейчас другой вопрос — поможете ли вы, мэтр, демону Кройону вернуться домой или нет.

Ксарбирус некоторое время молчал, напустив выражение крайнего разочарования.

— Подчиняюсь силе, — наконец проговорил он с явной претензией на гордость. — Силе и своему слову. Я один, вас много. Моя алхимия, конечно, кое на что сгодится, но устраивать тут скачки и прыжки в стиле всеми нами любимой Гончей мне, понятно, не с руки. Но учти, Тёрн, ты совершаешь тяжкую ошибку. Этот случай следует исследовать во всех подробностях, и…

— Несомненно, — поклонился дхусс. — Мы, несомненно, исследуем это. Если вам, почтенный мэтр, будет необходима в этом моя помощь.

— Ты изменил своё мнение? Насчёт ученичества?

— Нет, уважаемый доктор, не изменил. Я готов вам помочь исследовать эту и именно эту проблему. Думаю, что за один солнечный круг мы справимся.

— Что ж, по рукам, — вздохнул алхимик с видом купца, вручающего покупателю товар после долгих сетований о том, что, продав вещь «по столь низкой цене», он, купец, «вырвал кусок хлеба у собственных детей». — Не скрою, что мечтал поработать вместе с тобой, Тёрн. Всё, пройдено и забыто. Идёмте дальше.

— Дальше? — удивился Тёрн. — А как же Руны Гидры? Руны, использованные для главной надписи, той, что на жертвеннике? Они вас не удивили, почтенный мэтр Ксарбирус?

— Кого-кого? — не поняла сидха.

— Гидры. Чёрного Зверя.

— Тёрн… ты о чём? — Стайни наморщила лоб.

— Есть Семь Зверей, — менторским тоном вступил Ксарбирус. — Как несложно догадаться, по числу цветов радуги. Красный — Грифон, оранжевый — Феникс, жёлтый — Сфинкс, зелёный — Единорог, голубой — Морской Змей, синий — Кракен, фиолетовый — Левиафан…

— И Восьмой Зверь, Белый Дракон, объединяющий их всех, — докончил Тёрн. — Это известно каждому ребёнку.

— Верно, — кивнул Ксарбирус. — Легенда эта, несомненно, зародилась в древние времена, когда только-только научились разлагать луч белого света на семь цветов. Мистический, таинственный Дракон, обозначавшийся алхимическим знаком Абсолюта, объединяющий в себе семь остальных — подобно тому, как в белом луче содержатся все прочие семь цветов.

Но есть ведь не только белый цвет. Существует и чёрный. Ему, спустя какое-то время, тоже был присвоен хозяин, держатель, Девятый Зверь — Повелитель Зла, страха, смерти, боли и ужаса, как нетрудно догадаться. Гидра. Бесформенный, потому что в абсолютной черноте не определишь очертаний. Никто не видел его, никто не может сказать, «он» это или «она». Или вообще нечто совершенно иное.