Тени
Шрифт:
непочтительно выразиться о самом мистере Дорланде? В самом деле? Ну ладно… Сверилась с записями в блокноте. Подняла ледяной взгляд поверх очков на Лорен и процедила:
— Завтра в три.
Мне ведь надо сегодня, сейчас!
— А нельзя ли сегодня? Это очень важно… Вымучивая из себя эту неуверенную фразу, Лорен вдруг опять услышала этот противный звон в ушах. Он нарастал. Снова что-то не так, снова что-то произойдет.
И верно — чашка кофе, стоящая на столе у Макинрой, вдруг начала мелко дрожать. Потом — все сильнее, чуть не подпрыгивая. И вдруг — и в самом деле подпрыгнула, опрокинулась, окатив горячей жидкостью стол и сидящую за ним женщину.
— Ай! Ой! Что это?
Лорен и сама не знала, что это. Она поняла лишь, что это — очередное наказание тому, кто посмел ей перечить. Зачем?! Не надо!
Выдернула ворох салфеток из стоящей на столе коробочки, подбежала к Макинрой, чтобы помочь оттереть с блузы и юбки кофе…
На шум распахнулась дверь кабинета, и в проеме возник сам мистер Дорланд.
— Что тут происходит?
Лорен тут же выронила салфетки и поспешила воспользоваться представившимся шансом:
— Я могу с вами поговорить?
Отказать впрямую Дорланд не смог. С плохо скрытой миной неудовольствия он отступил на шаг и сделал приглашающий жест:
— Прошу…
И Лорен вошла в кабинет. Еще один кабинет. Один из многих. И стол, и фото на стене… Нет, все не так. Не отвлекайся! Уселась в кресло.
— Я пришла сообщить, что увольняюсь… Этого Дорланд не ожидал. Он даже прервал шествие к своему месту за столом, повернул с
полпути.
— Хм… Лорен…
Явно не знает, с чего начать.
— Джейн рассказала мне, как ты плакала в кабинете…
Сама участливость!
— И знай, что ты не одинока. Правда. Мы все потрясены.
Знаем мы, как вы все потрясены! Что вы можете знать о потрясениях?!
— Мы с Говардом основали наш Центр десять лет назад. Насколько я знаю, его интересовала только работа. Мы были одной семьей. Я был ему как брат. А к тебе он относился как к дочери.
К чему это он клонит? Уже не стоит напротив, а демократично присел на краешек стола, заботливо склонился поближе, скорбно свел брови. Интонации — ласковые и сочувственные… Дядюшка нашелся!
— Поэтому, конечно… я тебя прекрасно понимаю. Я… хочу заботиться о тебе. Останься, Лорен, пожалуйста. Центр нуждается в тебе. Особенно сейчас.
И вдруг Дорланд теряет контроль над собой. Он резко наклоняется вперед — еще ближе. Протягивает руку, хватает Лорен за подбородок, поворачивает ее голову, так, чтобы смотреть ей прямо в лицо, и хрипит, не сдерживаясь и не прячась — от кого ему прятаться, они здесь одни:
— Я не отпущу тебя, Лорен!
И снова — звон!
Воздух прямо наэлектризован!
Что-то будет!
И Лорен видит, как массивный браслет-цепочка на руке Дорланда, на той самой, что сжимает ее щеки, вдруг туго затягивается, впиваясь в тело. Все сильнее и сильнее.
Дорланд вскрикивает. Отдергивает руку. Отскакивает, пытается снять взбесившийся браслет. А Лорен так и не может понять, что же происходит:
— Что случилось?
Дорланд затравленно, с ужасом во взгляде смотрит на женщину, все еще пытаясь отодрать браслет от руки. Чувствуется, что металлическая хватка усиливается.
Дорланд молчит.
Это так страшно, что Лорен, сама того не замечая, начинает бормотать все слова, которые приготовила в свое оправдание, когда шла сюда, когда готовилась к этому разговору.
— Я не могу остаться… — Звон усиливается. Дорланд стонет. — Я хочу уйти… Я не могу… Прочь! Прочь, что бы он ни сказал!
— Я не могу здесь находиться… Вскакивает и, обогнув скорчившегося Дорланда, устремляется к двери.
Распахивает ее. И слышит в спину полустон-полуприказ:
— У тебя есть две недели.
Лорен выбежала в зал — и звон тут же смолк.
Что же это такое? Что происходит с ней в последнее время? Кто или что ей помогает? Ведь ясно же, что помогает… Грабители на улице, кофе Макинрой, браслет Дорланда… Заботливая опека, как будто бы…
Нет! Даже и думать об этом не смей!
Домой — и собираться!
Штаб-квартира ФБР, Вашингтон,
О.К. 20 октября 1993
При наличии двух отчетливых отпечатков пальцев жертвы все остальное — дело техники. Причем техники в буквальном смысле слова. Сканеры, базы данных, каталоги, компьютеры, компьютеры, компьютеры, что бы мы без них делали… И все это — в надежде, что повезет, что эти отпечатки зафиксированы хоть где-нибудь и хоть когда-нибудь.
Повезло! Причем личность жертвы оказалась столь заметной, что ответ пришел сразу по нескольким каналам — отдельно Скалли, отдельно Молдеру.
И теперь Фокс изучал на экране явно устаревший портрет араба и читал вслух:
— Мохаммед Амалахи. Нелегальное хранение оружия и взрывчатки. Подделка лицензий на экспорт…
Скалли тоже смогла внести свою лепту в копилку информации:
— Связан с экстремистской группировкой, действующей в США. «Исфахан» — по названию города в Иране. Недавно их засекли в Филадельфии…
И замерла, удивленная реакцией Молдера на ее, казалось бы, ничего не значащие слова.
А Молдер поднял на Дэйну завороженный взгляд и заговорщическим тоном сообщил:
— Туда лететь как раз час.
Вот это да! Что значит — повезло. Значит, надо быстрее добираться до Филадельфии, пока они не успели затереть напрочь все возможные улики и следы.
Скалли вскочила:
— Я свяжусь с нашим отделением в Филадельфии!
Через полтора часа они уже на месте.
И снова повезло!