Тени дня

Наша газета продолжает следить за подготовкой грандиозной экспедиции по картографированию Российской береговой черты Северного Ледовитого Океана.

Огромный аэролёт, который ещё не имеет имени, а лишь заводской номер — 2238, до поры сокрыт в ангаре Первого Товарищества Аэролётных Верфей, председателем которого является заводчик первой гильдии, обладатель Серебряного Пояса и почётный гражданин Нижнего Новгорода — боярин Константин Эдуардович Циолковский.

Сам Константин Эдуардович немногословен, предпочитая не говорить о новых достижениях, а делом осуществлять их.

Воздушный гигант Первого Товарищества не повторит ошибки экспедиции Британского Королевского Географического Общества под руководством Эрнеста Шэклтона, который планировал достичь полюса недоступности в Арктике на специально построенном дирижабле компании Роллса и Ройса.

Тогда если вы помните, дирижабль потерпел катастрофу, разбившись от льда, наросшего на его оболочке, и две трети команды, включая коммандера Шэклтона погибли во льдах, а оставшаяся часть была спасена экипажем патрульного аэролёта Соболь, пробившегося через буран.

Новый воздушный корабль в полной мере готов ко всем перипетиям Севера, включая возможное обледенение, и даже необходимость совершить внеплановую посадку в торосах. Сам глава Инженерной Академии кавалер Ордена Ломоносова первой степени, Владимир Григорьевич Шухов, принимает самое деятельное участие в проектировании аэролёта и новейшая противообледенительная система сделана именно им, и молодым, но подающим самые смелые надежды, изобретателем и конструктором Семёном Лавочкиным.

Новое Русское Слово, Влас Дорошевич, 18 мая 1923 года.

Невиданное злодеяние учинимое неизвестными пока злоумышленниками, когда была похищена маленькая Анечка Проскурина — внучка князя Владимира Львовича Проскурина — Горелова, разрешилось совершенно удивительным образом. Девочка была возвращена в отчий дом ночью, неизвестным мужчиной, который привезя девочку к дверям особняка Проскуриных тут же исчез. Кто был неизвестный привезший девочку домой, нашей редакции установить не удалось, но по заслуживающим доверия слухам, между этим событием и происшествием в Марьиной Роще есть прямая связь. Напомним нашим читателям, что вчера, в Марьиной роще в доме, принадлежащем мещанину Лопахину, было обнаружено девять тел, мужчин и женщин, убитых с помощью белого оружия, и сам хозяин дома, жестоко казнённый способом от которого ужаснулись даже полицейские чины.

Чин полиции пожелавший оказаться анонимным, пояснил в личной беседе, что таковое видел не раз у горцев Афганистана, когда речь шла о кровной мести.

Московский Листок, Владимир Гиляровский 5 мая 1923 года.

Российская империя, Москва, Пушкарёв переулок, игорный клуб «Фортуна».

— Карту? — Банкующий — Круглолицый, с шикарными «гвардейскими» усами, невысокий чуть полноватый мужчина в хорошо сшитом костюме из английской шерсти светло-серого цвета, расстёгнутой на пару верхних пуговиц, серой шёлковой косоворотке, модных жёлтых штиблетах и серых клетчатых узких брюках — дудочках со штрипками, приглашающе провёл острым краем ухоженного ногтя большого пальца по боковине колоды.

— Пожалуй. — Николай пьяно улыбнулся и покрепче прижал сидевшую рядом девицу — институтку с нездоровым румянцем на щеках, дешёвой стеклянной бижутерией на шее и лёгким запахом тлена от одежды словно он обнимал старый театральный манекен.

Девица в ответ довольно охнула и ещё теснее приникла ватной грудью к плечу клиента. «Лох на взлёте» которого попросил «обиходить» Пономарь, уже лишился большей части содержания бумажника, но это было вовсе не половиной дела. В ход ещё не пошли долговые расписки, украшения жены и фамильное серебро, а Пономарь изображавший сегодня приказчика невысокого пошиба, чувствовал необыкновенный подъем, и собирался выдоить залётного господина до самого донышка.

Лоха подцепили в заведении Мадам Жози, что на Сретенке, и после недолгих уговоров привезли в трактир Чайка, где для начала угостили водкой заряженной кокаином, и вот теперь притащили сюда — в игорные залы «Фортуна», что располагались в трёхэтажном особняке в Пушкарёвом переулке.

«Фортуна» была местом солидным. Тут играли полицейские чины, купцы средней руки, промышленники, и вообще весь полусвет. Попасть сюда было тяжело, но дело того стоило.

У Прокопа Игнатьича Сухорукова что держал заведение появлялись вполне приличные барышни из модисток и курсисток, можно было обсудить важные дела в отдельных номерах с охраной, и при необходимости уйти чёрным ходом которых было аж три штуки. Ну и кроме того была даже пара стряпчих1 готовых правильно оформить дарственную или залоговую бумагу, чтобы после, в суде, не возникло никаких проблем. А драчливому клиенту быстро вправят мозги людишки Дюхи Тамбовского, что получал особую плату за помощь в таких вот делах.

Рядом за соседним столом трудились каталы Петра Ковалькова — носившего погоняло Коваль, обчищавших в этот раз залётного сибирского купчишку. Но Коваль был мелким жуликом, а Пономарь ходил под самим Калитой — Евно Азефом, и был «козырным». То есть предъявы если такие случатся, нужно было адресовать самому Калите, а тот зряшного беспокойства по пустякам не терпел и предъявляющего могли самого потерять в Неглинке.

Свой высокий статус Пономарь оправдывал, раздевая до исподнего представителей служивой аристократии, и купцов из «Серебряной Гильдии». Работал артистично, с выдумкой, и ещё ни разу не был пойман на шулерстве, так как манипулировал картами с поистине дьявольской ловкостью и скоростью, посвящая занятиям по два часа в день.

Пономарь сдал лоху вальта, чтобы у того стало двадцать, и начал сдавать себе. Но стоило подать туза из кармашка в рукаве в левую ладонь, как руку пронзила такая адова боль что на глазах, выступили слёзы. Проморгавшись, катала увидел, что кисть руки с наполовину выехавшим тузом пришпилил к зелёному сукну кинжал с тяжёлым треугольным лезвием, с простой металлической рукояткой, глубоко войдя в дубовую столешницу. Зелёное сукно быстро намокало кровью становясь чёрным, расплываясь уродливой кляксой по столу.

— Господа! — Николай встал, смахнув с соседнего стула девицу, и жестом подозвал к себе охранника. — Прошу вас засвидетельствовать шулерство.

А когда Копыто, игравший по левую руку дёрнулся к руке Пономаря пытаясь скрыть улики, откуда-то, словно из воздуха, появился воронёный Громобой и заглянул прямо в глаза жулику, от чего тот сразу откинулся назад, не пытаясь дёргаться.

Для этой операции Николай Белоусов полностью сменил внешность и сейчас был скорее похож на отставного майора, прогуливающего нежданное наследство. Вислый и чуть сизый нос, глаза, отдающие красным, словно от бессонных ночей, едва заметная седина, и неестественная бледность лица, вкупе с усами, бородкой и расширителями носа, делала боярича неузнаваемым, что уже пригодилось, так как на пути к каталам, его захотела пощипать залётная банда, которую пришлось поделить на ноль, чему были нежданные свидетели, затем парочка каких-то дурных персонажей, сдохших без лишнего шума и банда совсем отмороженных гопников, решивших взять его на смык2. Так что путь к цели не был простым и чистым. В обычной жизни, Николай никак не пересекался с криминалом, просто ходя другими путями, но подвыпивший чиновник, в образе которого предстал Николай, одетый в хороший костюм, и заходивший в злачные заведения, не выглядел опасным, а выглядел хорошей добычей, на что и купились в конце концов те, кто нужно.