Тень с Севера
Шрифт:
– Ну и кто из нас надоедливый ребенок?
– Всего одну капельку!
– На, подавись!
Нойда достал костяной ножичек, уколол край ладони, брызнул несколько капель на бубен.
У равка вспыхнули глаза, плечи расправились. Длинный красный кончик языка высунулся из-за длинных клыков.
– Еще! Еще!
– Говори.
– Ох, какой ты зануда… Хорошо, вот мой вопрос. Где глаза Сирри?
Нойда озадаченно нахмурился. Довольно долго он сидел и размышлял.
– Не знаю, – наконец сказал он. – Седда, морская нечисть, убила мою невесту и вырвала ее очи… Нечисть я прикончил – уж в этом я не сомневаюсь. Боги, даже бывшие, умирают не так, как люди. Порой и не поймешь, что бог жив. Кажется, от него осталась лишь пара гнилых костей и забытый жертвенник – а он встает и выращивает себе новую плоть. Поэтому их убивают иначе – так, как это сделал я…
– А глаза ты у трупа вырезал?
– Нет, – еще сильнее помрачнел нойда.
– А почему? – ехидно спросил равк.
– Потому что… потому…
– Что, стыдно? А я знаю ответ! Потому что не ты нанес последний удар. Я там был, в бубне твоем сидел, я все видел. Седду добила словенская девка, которую ты использовал как приманку. Ты валялся на берегу с ножом в груди, девчонке пришлось доделывать работу за тебя. А она и понятия не имела ни о каких глазах… Что из всего этого следует? Что глаза эти сейчас неведомо где! Думаю, кто-то уже прибрал их себе. Иначе твоя Сирри давно бы прозрела… Ну что, мне дадут еще вкусной теплой кровушки?
– Хватит, – отрезал саами. – Я не «поедающий», чтобы кормить своих сайво кровью и растить из них чудищ…
– Каплю крови пожалел! – взвыл бывший равк. – Ты самый жадный из шаманов! Чтоб я еще хоть раз…
Задумавшийся нойда вдруг вскинул голову.
– Тихо, сюда кто-то идет!
– Кто-то новый… Такого духа я прежде не встречал… Ой-ой…
Сердце нойды застучало.
– Полезай в бубен! – приказал он равку. – Прячься! Ко мне прислали одного из сильнейших!
Бывший равк юркнул в бубен. Нойда, сразу забыв о нем, принялся вглядываться во тьму. Туман шевельнулся, дохнуло сырым морским ветром. Молодой саами невольно глубоко вздохнул. Он почуял запах дома.
Блуждающие в сумраке вокруг костра голодные духи исчезли все разом, будто их сдуло. Приближался кто-то очень сильный и опасный…
Все сильнее пахло морем. Вдруг из тьмы нахлынула волна. Пена доползла почти до костра, порыв ветра заставил пламя взметнуться.
Затем из тьмы выступила тень.
В первый миг нойда удивился. Он не узнал этого мертвеца. Черное женское тело, словно облитое смолой, венчала жутковатая рыбья голова с пастью, полной оскаленных зубов.
«Это личина, – вскоре догадался он. – А, вот оно что…»
Нойда встал и почтительно поклонился пришедшей.
– Приветствую тебя, Бабушка-Рыба.
– Сперва убил, теперь кланяешься? – послышался из-под маски скрежещущий голос.
– Убив тебя, я освободил твое тело от власти злобного духа…
Раздался хриплый смех из-под маски.
– Глупый мальчишка! Ты загубил меня понапрасну. Ты сбежал со Змеева моря, страшась гнева моих родичей. Но месть тебя скоро настигнет, я это вижу…
Нойда поднял бубен, занес колотушку.
– Остановись, морская праматерь. Еще шаг – и мне придется убивать тебя снова.
Черная Акка остановилась.
– Ха-ха! Ты ничего мне не сделаешь. Я уже мертва и плаваю в подземных морях. Но за меня отомстят… Попомни мои слова! Я не скажу, когда это произойдет, чтобы ты не знал покоя ни днем, ни ночью… Жди!
И Бабушка-Рыба скрылась в сырой тьме.
Нойда пожал плечами и вновь уселся у костра.
– Да пусть сюда явится хоть сам дух Предвечного Змея, – негромко произнес он в пространство. – Даже он не сдвинет меня отсюда.
И тут дрогнула земля. Разом стемнело. Белесый сумрак вспыхнул красным, словно подсвеченный пожаром. Ветер завыл на все голоса.
«Ну наконец-то», – улыбаясь, подумал нойда.
Глава 4
Тропы богов
Багровая тьма наполнялась движением. Уродливые духи, один за другим возникая из сумрака, окружали костер. Нойда узнал многих. То были духи страшных болезней, носившие обличье людей, умерших от этой болезни или близких к смерти. «Совсем меня не боятся, – отметил он. – И неудивительно… Чего им бояться – ведь здесь их господин!»
Вновь дрогнула земля под тяжелыми шагами. Духи почтительно расступились, и к костру вышел из тьмы великан. Голову его украшали турьи рога, на плечах топорщилась медвежья шкура. Его полыхающие багровым огнем доспехи озаряли туман ярче любого пожара. В руке он нес непроглядно-черный бубен. Черные волосы в беспорядке падали на плечи великана, на грудь свисали длинные усы. Огненные глаза – все три – гневно смотрели на нойду.
– Назойливый смертный! – раскатом грома пророкотал голос. – Почему ты опять сидишь здесь, перед моими воротами?
– Неужто я мешаю тебе, властитель Ерлег? – смиренно спросил нойда.
– Ты мешаешь моим духам мучить грешников!
– А я мучаюсь здесь сам.
– Это я решаю, кто тут должен мучиться! – взревел владыка Нижнего мира. – Ты загораживаешь вход в мое царство. Ты распугал всех духов, смутил мертвых… Убирайся!
Нойда поднял голову.
– Я, конечно, уйду, о земляной владыка. Кто я, чтобы спорить с господином преисподних миров? Но ведь я снова сюда вернусь…
Ерлег медленно двинулся вперед, обходя костер по кругу против солнца. Даже огонь колдовского костра стал ниже, будто прячась. Однако нойда не шевельнулся.
– Проклятый шаман! Раз за разом ты возвращаешься в Долину Отчаяния, – прорычал Ерлег, остановившись. – Тебе что, нравится здесь?
– Это худший из миров. Именно поэтому я тут и сижу.
– Ну ты и наглец! На сей раз ты напросился!
Ерлег ударил в черный бубен. От низкого, рокочущего звука у нойды заныли кости. Духи болезней, будто этого и ожидая, прянули к костру…
– Имя твое Ерлег! – звучным голосом запел нойда, подхватывая с земли свой бубен. – Те, кто уклонился с пути, – в твоей власти! Те, кто грешил, кто взращивал зло, – останутся здесь…