Чтение онлайн

– Какая мощь, – сказала Петра.

– Ты о чем?

– Река – такая мощная. И все же люди смогли построить все это вдоль ее берегов. Эту гавань. Сильна природа, но человеческий разум сильнее.

– Кроме тех случаев, когда это не так.

– Он отдал ее тело реке? – спросила Петра.

– Он выбросил ее в воду.

– Но Ахилл видел это по-другому. Отдать ее реке – он это романтизировал.

– Он ее задушил, – сказал Боб. – И мне все равно, что он думал в этот момент или потом. Он поцеловал ее и задушил.

– Но ты же не видел, как он ее убивал, надеюсь!

Слишком было бы ужасно, если бы Боб до сих пор хранил в памяти этот образ.

– Я видел поцелуй, – сказал Боб. – И был слишком эгоистичен и глуп, чтобы понять, что он значит.

Петра вспомнила поцелуй, полученный от Ахилла, и вздрогнула.

– Ты подумал то же, что подумал бы всякий, – сказала она. – Что его поцелуй значит то же, что и мой.

И она поцеловала Боба.

Он ответил на поцелуй – жадно.

Но когда поцелуй закончился, лицо его снова стало задумчивым.

– Я бы отказался от всего, что сделал в жизни с тех пор, – сказал он, – если бы только мог вернуть эту минуту.

– Как? Ты думаешь, ты мог бы с ним справиться? Ты забыл, какой ты тогда был маленький?

– Если бы я был здесь, если бы он знал, что я смотрю, он бы не стал этого делать. Ахилл никогда не рискует разоблачением, если можно без этого обойтись.

– И тогда он убил бы и тебя.

– Сразу обоих он бы убить не мог – с его хромой ногой. Стоило бы ему заняться одним, другой бы поднял крик и побежал за помощью.

– Или дал бы ему по голове кирпичом.

– Ну, Проныра могла бы, я в те времена кирпич на высоту его головы не поднял бы. А уронить камень ему на ногу – этого вряд ли достаточно.

Они еще постояли у причала, потом пошли обратно в больницу.

Охранник был на месте, в мире все было в порядке.

Все. Боб вернулся в места своего детства и не сильно плакал, не отвернулся, не убежал.

Или так казалось Петре, пока они не вышли из больницы и не вернулись в гостиницу, и он лежал в кровати, будто задыхаясь, и тут Петра поняла, что он всхлипывает. Сухо, без слез, сотрясаясь всем телом.

Она легла рядом и обнимала его, пока он не заснул.

Волеску настолько хорошо разыграл комедию, что Петра временами думала, нет ли у него действительно теста для проверки эмбрионов. Но нет, это был спектакль – просто Волеску был достаточно умен и хорошо знал свое дело, чтобы спектакль выглядел убедительным, реалистичным настолько, чтобы обмануть окружающих. Даже специалист по оплодотворению купился. Наверное, Волеску представил свой тест подобным тому, что делают врачи для определения пола ребенка или серьезных генетических дефектов.

Или доктор тоже отлично знал, что все это липа, но ничего не сказал, потому что «улучшатели» играют в ту же игру, притворяясь, что ловят дефекты, которые на самом деле выявлены быть не могут. Они ничем не рискуют: когда липа всплывет, родители уже будут сильно привязаны к ребенку, а даже если нет, они не пойдут в суд с жалобой на плохо выполненную запрещенную процедуру отбора на спортивные таланты или интеллект. Может, все эти магазины заказных младенцев гонят липу.

Единственное, почему не обманулась сама Петра, – потому что наблюдала не за процессом, а за самим Волеску и к концу увидела, что он слишком спокоен. Он знал, что никакие его действия ничего не меняют. Ничего не поставлено на карту, тесты были пустышкой.

Эмбрионов было девять. Волеску сделал вид, что у троих обнаружил «ключ Антона». Он пытался отдать контейнеры ассистенту для уничтожения, но Боб настоял, чтобы их отдали доктору.

– Я не хочу, чтобы кто-нибудь из этих эмбрионов случайно стал младенцем, – пояснил он с улыбкой.

Но для Петры они уже были младенцами, и ей было больно смотреть, как под наблюдением Боба всех три спустили в раковину, контейнеры промыли, чтобы наверняка ни один эмбрион не выжил в случайно оставшейся капле.

«Я это придумала, – сказала себе Петра. – Судя по всему, эти контейнеры вообще не содержали эмбрионов. Зачем бы Волеску стал ими жертвовать, когда ему достаточно было всего лишь солгать, сказав, что в этих трех контейнерах – эмбрионы с „ключом Антона“?»

Убедив себя таким образом, что ни один из ее детей не пострадал, она поблагодарила Волеску за помощь, потом они с Бобом дождались его ухода прежде, чем приступать к следующим процедурам. Волеску не вынес из комнаты ничего такого, что туда не приносил.

После этого на глазах у Петры и Боба оставшиеся шесть эмбрионов были заморожены, контейнеры помечены и спрятаны так, чтобы никто к ним не имел доступа.

Утром перед имплантацией они оба проснулись с рассветом, слишком взвинченные, чтобы спать. Петра лежала и читала, пытаясь успокоиться, Боб сел к столу и стал смотреть почту и бродить по Сети.

Но он тоже не мог отвлечься от предстоящей процедуры.

– Дорого обойдется, – сказал он, – держать охрану для тех, что мы не подсаживаем сегодня.

Она знала, к чему он клонит.

– Ты знаешь, что надо будет держать их замороженными, пока не выяснится, что с первым имплантированным все в порядке. Это не навсегда.

Боб кивнул:

– Но я, как ты знаешь, не идиот. Я отлично понимаю, что ты хочешь сохранить все и имплантировать их по очереди, чтобы завести столько моих детей, сколько получится.

– Конечно, – согласилась Петра. – Что, если наш первенец окажется таким же мерзким типом, как Питер Виггин?

– Невозможно, – ответил Боб. – У моего ребенка может быть только ангельский характер.