Темный феникс

Тёмный феникс.

– Достало! Брошу всё.

Бармен несколько недовольно покосился на единственного в столь ранний час посетителя у стойки. Одет он неважно, однако приметное колечко на указательном пальце стоит недешево. И позволяет без труда идентифицировать своего носителя, работающего с нефизическими силами. Колдун - как частенько называли ребят этой братии - был на удивление молод, однако уже обзавёлся сединой на полголовы и внушительным рваным рубцом от правого уха до подбородка.

С четверть боя сидел себе тихо-мирно, накачиваясь вином, а тут, видно, дошёл до кондиции, когда выговориться надо. Сколько различных историй наслышался на своём веку бармен и не перечесть. Сколько неудачников и глупцов повидал! И этот, похоже, скатывается, в ту же категорию.

Тем временем молодой колдун подрагивающей рукой опрокинул очередной стакан текрацитового (правильнее назвать искусственного, но тогда его никто брать не будет, а так хоть остаётся иллюзия натуральности) вина, и подтолкнул пустой стакан бармену. Тот понятливо наполнил его новым содержимым. Колдун посмотрел на грязно-бурую жидкость, опёрся подбородком о кулак и продолжил чуть заплетающимся языком:

– Сегодня приходит очередной чудак. Чтоб его проклятые побрали! Представляешь, высокий, с ног до головы закутан в какое-то тёмное рваньё, из-под которого выглядывает огромный красный клинок без ножен. Как зашёл, так меня от страха до костей всего пробрало. Стою и не могу с места сдвинуться от ужаса. А он бросает на стол десять мерок бэгхоновой пыли и требует достать ему девицу! Причём ни где она находится, ни что из себя представляет, сам он не имеет ни малейшего понятия.

– Только не говори мне, что ты согласился, - скорее чтобы поддержать разговор, чем из интереса отозвался бармен. Колдуна он видел не так уж и редко, однако имени его не знал. А пьяный всё равно не успокоится, пока не выговорится. Так уж лучше ему. Чем подворотным ворам, которые после первых же слов ради этой самой пыли и прирежут без зазрения совести. А так ещё пяток-другой стаканчиков, может, выпьет. Или налить чего подороже? Но эту мысль бармен сразу же отмёл. Уж лучше загнуть цену на текрацитовое, в случае чего.

– А что мне ещё оставалось делать?
– горько усмехнулся колдун, отчего шрам дёрнулся, делая лицо ещё непригляднее.
– Я только рот открыл, что бы отказать, а он как глянет - во мне всё и застыло. Стою, как истукан с открытым ртом и трясусь, как припадочный. А этот... оставил немного своей крови и сказал, что завтра придет за результатом. Завтра! Я кровь потом специально проверил. Демоны его знают, к какой расе относится этот чудак, но ни к одной известной мне, точно.

– Выходит, она его родственница?
– потёр подбородок бармен. Общаясь с представителями различных профессий, он успел нахвататься знаний в самых разнообразных областях, хотя силою не обладал ни в малейшей степени.

– Получается, что так, - кисло отозвался колдун, нервно поигрывая жидкостью в полупустом стакане.

– Ну и радуйся. Я слышал, что это довольно просто. И заработаешь на этом деле славно. А что клиент с бзиками, так...

– Славно! Просто! Ни демона она не ищется!
– начал по новой заводиться колдун.
– Я почти все деньги уже истратил на компоненты, а толку никакого.
– Выругавшись, он одним глотком опорожнил стакан и качнул к собеседнику. Залпом проглотил следующий и совсем тихо выдохнул: - Придётся круг призыва рисовать.

– Парень, ты разве не знаешь, как у нас строго с кругами призыва?
– поинтересовался бармен, игнорируя подтолкнутый к нему пустой стакан. Услышав столь дикое предположение, он мгновенно забыл о возможной выгоде. Чего думать о паре-тройке монет, если назревает ТАКОЕ?

– Получше твоего, - огрызнулся колдун.
– Но делать нечего. Завтра нужны будут результаты, и что-то мне подсказывает, что отрицательные этого парня совершенно не устроят. Ладно, пошел я. Помолись, что ли, за меня своим богам.

Колдун бросил на стойку пяток монет, встал и, пошатываясь, направился к выходу. Бармен только неодобрительно покачал головой, прикидывая, связаться со стражами Города сразу или обождать до завтра. Или вообще не связываться, а то ещё себе дороже выйдет, если начнут задавать лишние вопросы.

И принесли же ему боги этого недалёкого с помелом вместо языка. С другой стороны, в сложившейся ситуации есть ство плюсы: до завтра как раз хватит времени, чтобы хорошенько перепрятать контробанду. А помолиться нужно лишь за то, чтобы у этого недоумка ничего не вышло.

ХХХ

– Как меня это всё достало, - пожаловался Райан, перечеркивая очередной исписанный каракулями лист.
– И всё из-за тебя, - злобно глянул он на Дара.

– Тебя никто не заставлял в этом участвовать, - пожал тот плечами.

– Но и уйти я не мог. А теперь нам приходится луну торчать в Академии, вместо того, чтобы отдыхать дома.

– Во всем есть свои плюсы. Где еще ты сможешь почитать подобные бредни?
– попытался найти хоть что-то хорошее в создавшейся ситуации Дарион.

– Сам сочинить смогу. Эти соискатели умудряются в одном предложении по десять ошибок сделать. И все пишут на один лад: мол, мечтаю служить во благо и на спокойствие Города. Вот только словечки для этого подбирают...

– Ничего. У меня перл ещё лучше. Послушайте: 'Я хочу поступить в Академию, так как мне больше некуда идти', - перебил Райана сидящий справа Дори. Обычно он не любил влезать в чужую беседу, но в данном случае просто не смог удержаться.

– Вообще обнаглели, оборванцы, - скривился Дар.

– Похоже, этот не оборванец, - покачал головой Дори.
– Во всей работе ни одной ошибки нет, даже помарок.

– Ишь ты. Сынок среднего купца, которому при всем желании не наскрести требуемой для обучения платы?
– предположил Райан.

– Или сбежавший от родителей и грезящий Академией, - внёс свою лепту Дар.

– Смешно будет, - вновь влез в их разговор Дори, - если это вон тот трясущийся малой, от которого все шарахаются.

Молодые фениксы с интересом посмотрели в сторону, куда указывал друг. Там и вправду стоял мальчишка сианов семнадцати - девятнадцати, бледный, мелкий и жутко отощавший, с неровно обрезанными по уши каштановыми волосами. Шагах в трех вокруг него образовалось пустое пространство, которое постепенно увеличивалось: соседи недовольно поглядывали на нахохлившуюся фигуру и потихоньку, бочком, отодвигались в стороны.