Чтение онлайн

В разорванной одежде. С дырой в теле и лихорадкой.

— Прекрасно, просто замечательно, Джес!

Вяло поднимаюсь на второй этаж, не переставая ругать себя.

Как я могла его упустить? Он просто встал и ушел, а я этого не услышала.

Взял и растворился в темной ночи, словно никогда тут и не был.

Лишь испачканные кровью смятые простыни напоминают, что мне это не приснилось. Усаживаюсь на край кровати, проводя ладонью по плюшевому пледу, которым укрывала его эти два дня. Аккуратно беру его и подношу к лицу. Пахнет потом, кровью и цитрусом. По спине пробегают мурашки, которых я вообще-то не звала.

— Зачем же ты ушел… — спрашиваю у пустой квартиры, а она лишь молчит в ответ.

Внутри невыносимо тоскливо, словно у ребенка, которому сначала дали игрушку, потом сломали ее, а затем и вовсе отобрали. Хочется плакать, но слезы не идут.

Решаю, что так просто это не оставлю. Он не мог уйти далеко, он же ранен.

Быстро надеваю на себя теплый свитер, плотные джинсы, зимние ботинки и куртку. Ключи в карман, телефон во второй карман.

Снег повалил с утроенной силой, что заметно усложняет мои поиски. Даже у подъезда следы уже почти припорошило белым крошевом.

Решаю сначала пройтись на запад, в сторону сквера.

Быстрым шагом преодолеваю расстояние до главных ворот. На вид, снег тут кажется совсем нетронутым. Но, на всякий случай, решаю обойти сквер по периметру. Вдруг, удастся найти следы ботинок. Или следы крови.

Хоть что-нибудь.

Очень холодно, чувствую, как трясутся руки, пока я обшариваю глазами каждый куст. Приходится светить себе фонариком на телефоне, так как в ночи почти ничего не видно.

Сквер пуст, что одновременно и пугает, и вселяет надежду, что если я увижу вдалеке фигуру, то это окажется немой. Кому еще взбредет в голову гулять по скверу в снег в три часа утра? Только такой ненормальной, как я.

— Давай же, где ты…

Ничего, полчаса потрачены зря. Сквер чист и ровен свежевыпавшим снегом. Он словно издевается надо мной своей гладкой нетронутой белизной.

Спешно возвращаюсь домой. На секунду мелькает мысль подняться в квартиру, вдруг немой вернулся.

— С чего бы ему возвращаться? Ты же прекрасно знаешь, что он ушел насовсем.

Да, знаю. Но не хочу себе признаваться в этом.

Поиски на востоке, куда от дома протянулся невысокий бетонный забор, огораживающий какое-то предприятие, тоже не принесли ничего полезного. Такой же нетронутый слой снега.

Либо начинающаяся метель действительно уже замела все следы, и я зря теряю время. Либо немой вышел из подъезда и испарился.

— Как такое возможно? — спрашиваю у лысых кустов, растущих вдоль серого забора.

Они лишь молча соглашаются со мной.

Ближе к пяти часам утра, когда в сквер потянулись первые собачники со своими питомцами на поводках, я окончательно выбиваюсь из сил. Последний час я уже просто слоняюсь вокруг дома, проходя в разных направлениях. Я уже не надеюсь его найти, но и уйти не могу. Картинка с немым, умирающим в снегу, прожигает мой мозг.

Я виновата. Я не уберегла. Я не вылечила. Я не спасла.

С такими мыслями, моя крыша точно скоро съедет окончательно.

От бессилья опускаются руки, и я понуро возвращаюсь домой.

Завариваю крепкий горячий кофе, сажусь на край кровати и смотрю на измятые простыни. Кто-то со стороны, взглянув на беспорядок, решил бы, что у нас была бурная ночь.

О, да! Скучной ее точно не назовешь.

Смотрю на пятно крови. А может отнести его образец ДНК в какую-нибудь лабораторию? А что мне это даст? Имя? А на каком основании я принесла простыню в крови? Как я буду это объяснять? А вдруг, он действительно уголовник или беглец, а я лишь навлеку на него лишние проблемы?

Как будто дыры в теле ему мало.

Голова пухнет. Отставляю кружку с кофе и укладываюсь в одежде на кровать. Пахнет цитрусом и свежим ветром. Одинокая слеза скатывается по щеке и теряется где-то в волосах. Быстро смахиваю непрошеных гостей. Надо взять себя в руки.

Все сама. Сама все придумала. Сама запала на него. Сама спасла. Сама упустила.

Сама теперь и страдай.

— Боже, Джес! Почти час! Ты опоздала на целый час! — Урсула стоит в проходе, не давая мне пройти внутрь. — Где тебя черти носят? Я больше не могу закрывать глаза на твои выходки! Это уже ни в какие рамки не вписывается! Ты вообще держишься за это место?

Так хотелось ответить, что нет. Мне плевать.

Ночные приключения не прошли даром. Я еле отодрала себя с утра от кровати, а опухшее лицо в зеркале и вовсе принадлежало не мне.

Поднимаю на нее зареванные отекшие глаза, обрамленные самыми темными кругами на свете. Та еще красотка получилась. Урсула делает шаг назад, тихонько ахнув.

— Господи, детка, что произошло? Ты выглядишь ужасно!

Стараюсь лишь отмахнуться. Ведь мне нечего ей рассказать. Она очень болтлива, а я не хотела бы, чтобы эти слухи выползли дальше моей спальни, какими бы странными они не были. Урсула бы сказала, что я бесконечная идиотка, раз не вызвала неотложку. И она была бы права.

Сжимаю пальцами переносицу, пытаясь понять, что мне вообще необходимо сейчас делать. Все мысли были далеко отсюда, а я даже не стараюсь их поймать. Пусть разбегаются.

Да и что я могу ей рассказать?

Ой, привет, Урсула. Ты знаешь, позавчера немого пырнули ножом в подворотне недалеко. Только я, бестолочь, не повезла его в больницу, а отвезла домой. Здорово, правда? Потом подлатала его, даже супом накормила. А потом он ушел в ночь. А как у тебя прошли выходные?

Нет, я не могла ей рассказать из этого вообще ни слова. Она не поймет.

— Не хочешь рассказывать?

— Да, прости, не хочу, — сухой безжизненный голос, которому даже утреннее кофе не в силах было помочь.

— Судя по твоим глазам, ты полночи плакала. Неужели, приходил Боби?

Да, спасибо, дорогая. Ты меня фактически спасла.

— Да, приходил. Снова поругались, — стараюсь сделать максимально грустное лицо, но, кажется, что даже стараться особо не придется. Бьюсь об заклад, выгляжу я крайне хреново.

— Оу, детка. Не стоит он твоих слез! — Урсула по-дружески обнимает меня. Он нее пахнет кофе и ванилью. — Он козел, каких поискать еще надо!