Чтение онлайн

Карина Маркич любила его, и он об этом знал. Потому что она сама неоднократно говорила ему о своей любви. Валентин — актер, привыкший к славе и обожанию, — не принимал чувство молодой девушки всерьез. Но однажды, волею случая обратившись к ней с просьбой и неожиданно получив помощь и поддержку, стал доверяться ей, как никому другому. Даже жена не знала многого из того, что было известно Карине Маркич.

Встречались они редко, большей частью случайно. Помимо дружеских бесед, никак иначе время не проводили. Валентина не прельщали ее хрупкость и нежность. Он стремился к женщинам властным, сильным, эффектным. Если уж на то пошло, то ему больше нравилась ее сестра, Катерина. Как-то он даже пытался «подъехать» к ней, но Кэт решительно отвергла ухаживания Валентина.

И тогда он «нашел» Анечку Зорину. Правда, потом с ней горя натерпелся: Анна оказалась гораздо хитрее, чем он предполагал поначалу, прибрала его к рукам, стала манипулировать любовником. В ближайшем времени Валентин собирался разорвать их отношения, а тут еще эта неожиданная беременность…

Карина знала обо всем — с кем ему еще было делиться личным? Она искренне радовалась вместе с ним его удачам, и даже когда Валентин рассказал о своем романе с Зориной, приняла это как должное — была счастлива только потому, что у него все хорошо. Карина любила всех, к кому он питал симпатию: уважала Римму Лукьянову и даже Аню сумела полюбить.

Его неприятности были для Карины пострашнее собственных. Да была ли у нее собственная жизнь, если она жила и дышала только им одним?

Когда Валентин рассказал ей о вымогательстве Анечки, прекрасная блондинка превратилась для Карины во врага номер один, ведь она, дрянь, угрожала благополучию ее любимого человека. Конечно, ангел-хранитель должен был отвести угрозу от головы Валентина и вернуть ему спокойствие и беспроблемную жизнь.

Сидя в трамвае, Лукьянов вспоминал прошлое и думал о том, что поступил опрометчиво. Мало того, что он лишился единственной реальной помощи, но и, возможно, нанес непомерную обиду своему ангелу-хранителю. Пожалуй, он был несправедлив, бросив девушке в лицо обвинения. Еще неизвестно, на ком из них лежит тяжкий груз вины в смерти молодой, красивой, подающей надежды актрисы. Ведь он сам как-то в разговоре с Кариной бросил вскользь, что Анна со своими требованиями и капризами нависла над ним дамокловым мечом и что он был бы чрезвычайно рад, если бы судьба отвела от него этот меч. А однажды в ярости сказал, что готов придушить бывшую любовницу.

Нечаянно брошенное слово отозвалось в девушке решимостью оградить любимого человека от многочисленных проблем, устранить их единственный источник — Аню Зорину. Наверное, Карина испугалась, что Лукьянов сам решится на убийство, уж слишком нехорошим огнем горели его глаза в тот момент, когда он говорил о своей бывшей любовнице, и взяла на себя этот тяжкий грех.

Хотя откуда ему было знать, что Карина так серьезно воспримет его слова?

В общем, начинающего афериста охватила паника. Все его мысли крутились вокруг одного вопроса — куда бежать? За полчаса, пока трамвай вез его до Центрального рынка, он дозрел до решения вернуться и попросить прощения. В трудную минуту нельзя отказываться от помощи единственного надежного человека. Весь обратный путь Лукьянов тщательно подбирал фразы, которые не унизили бы его достоинства и в то же время примирили с девушкой.

С этими мыслями Валентин вышел из трамвая, свернул во двор дома Карины и подошел к подъезду. Стоящая возле него машина «Скорой» не заинтересовала его. Актер открыл дверь и столкнулся с мужчинами в белых халатах, которые несли санитарные носилки. Лукьянов посторонился, уступив дорогу и придерживая дверь.

Вот тут он бросил мимолетный взгляд на носилки больного и остолбенел от ужаса: на них лежала мертвенно-бледная худенькая девушка с длинными каштановыми волосами, прикрытая до подбородка простыней.

— Что с ней? — глухим, еле слышным голосом спросил он у врача, который в этот момент поравнялся с ним.

— Еще одна сумасшедшая! — невесело усмехнулся тот. — Пустила себе в вену всякой дряни, а мы — спасай!

Лукьянов побледнел. Он и не предполагал, что его резкие слова вызовут у Карины столь острую реакцию. В его голове вихрем взметнулись беспорядочные мысли. «Что теперь делать?!» — мысленно возопил он в отчаянии, соляным столпом застыв у подъезда, все еще держа открытую дверь и глядя на то, как медики ставят носилки в салон «Скорой».

Поспешные легкие шаги спускающегося по лестнице человека вернули его к жизни. Он отпустил дверь, которая тут же с грохотом захлопнулась прямо перед моим носом, так как это именно я торопилась спуститься во двор, пока врачи не уехали и не оставили меня без необходимой информации, и быстро отступил за угол дома, ощутив необъяснимый приступ тревоги и страха.

Лукьянову было прекрасно видно, как я проводила медиков, он слышал мой краткий разговор с ними, из которого узнал, что Карину везут в Первую городскую больницу, в реанимацию. Наблюдая за мной, он пытался найти объяснение некоторым вещам, например — каким образом дотошная баба оказалась в квартире Карины, если она уехала в милицию с кассетой? И откуда ей известен адрес Карины и тот факт, что Валентин мог поехать именно сюда?

Ответ пришел сам собой — Валентин вдруг понял, что я его самым обыкновенным образом перехитрила. Вместо того чтобы отправиться в милицию хвастать добытыми сокровищами, я вернулась и следила за ним до самой квартиры Карины! Одновременно с этой мыслью у Лукьянова зародились сомнения по поводу того, что я работаю на милицию, а также он ни разу не предположил, что времени на то, чтобы отдать кассету в чье бы то ни было руки, у меня не имелось. Следовательно, кассета при мне.

Додумавшись до этого, Лукьянов приободрился: оказывается, рано он поставил крест на своей жизни и свободе — еще не все потеряно, кое-что еще можно исправить! Тогда он решил своими силами внести необходимые коррективы в сценарий: прежде всего поменяться со мной ролями сыщика и преследуемого, а потом по ходу развития событий защищаться самым проверенным способом — нападением. Цель его действий была четко определена: отобрать кассету с уликами и по возможности избавиться от свидетеля.

Я же, расстроенная попыткой самоубийства Карины и потому временно утратившая присущую мне бдительность, в открытую реализовала намеченные планы и не замечала, что за мной по пятам тенью следует Валентин Лукьянов.

Благополучно добравшись на троллейбусе до Музейки, я нашла свою «девятку» в том же месте, где предательски бросила ее пару часов назад. Нашла в целости и сохранности, что несказанно меня порадовало. А ведь я впопыхах, увлеченная преследованием Лукьянова, даже не успела включить сигнализацию, подвергнув тем самым машину опасности быть разобранной по частям, а то и вовсе угнанной.

— Прости меня, старушка! — виновато пробормотала я, садясь за руль. — Впредь постараюсь относиться к тебе более внимательно, не бросать тебя на произвол судьбы. Но, поверь мне, игра стоила свеч!

Я заглянула в бардачок в поисках сотового, но там его не оказалось. Не было его ни на сиденье, ни на полу. Сперли-таки! Ну ясное дело, как же не вытащить сотовый, прельщающий своей беспризорностью, через приоткрытое стекло в дверце машины?!

— Вот так всегда, — бурчала я, выбираясь из машины и оглядываясь в поисках таксофона. — Стоит только подумать о людях что-нибудь хорошее, как они тут же разочаровывают тебя по всем статьям, безжалостно обмакивая мордой в лужу!