Чтение онлайн

Центр примыкал к нижним террасам горного массива Марипскоп. С трех сторон территорию словно охраняли высокие красноватые скалы.

Вывеска «Реабилитационный центр „Могале“» была написана красивыми зелеными буквами. На вывеске, кроме того, помещалась эмблема — голова динозавра — и слова: «Добро пожаловать!» И еще программа: «Расписание экскурсионных туров: с понедельника по субботу. Первый тур начинается в 9:30, второй — в 15:00».

— Мы как раз вовремя, — заметила Эмма, вылезая из машины, чтобы открыть ворота.

Я въехал на территорию центра. За воротами я увидел еще одно объявление. «Дикие животные. Пожалуйста, не выходите из машины». Эмма села на место. Где-то через километр она сказала:

— Смотрите! — и показала на стайку стервятников, кружащих над трупом антилопы. — Интересно, они здесь кормят птиц?

Центр занимал обширную территорию: клетки, сады, лужайки, крытая автостоянка. «Уважаемые посетители! Просим вас оставлять машины здесь». Молодой человек в оливковой форме — наверное, в Лоувельде такая мода — стоял у ворот, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Мы вылезли из машины.

— Экскурсия сейчас начнется, — произнес он, впрочем вполне дружелюбно. Он был на голову выше меня, широкоплечий, самоуверенный атлет. Такой обязательно понравится Эмме.

Он повел нас в строение под соломенной крышей, где разместился лекционный зал. Несколько рядов скрепленных вместе деревянных скамей спускались амфитеатром к сцене. Зрители уже сидели на местах — большие и маленькие, с фото- и видеокамерами на шеях и банками газировки в руках. На заднике была намалевана картина, изображающая дикую природу: в небе стервятники и хищные птицы, в высокой траве между кустиками верблюжьей колючки — леопард, гиены и антилопа. Молодой человек поднялся на сцену.

— Здравствуйте, дамы и господа. Добро пожаловать в реабилитационный центр «Могале»! Меня зовут Донни Бранка; сегодня я буду вашим гидом.

Затем он окинул взглядом аудиторию и произнес слово «стервятники». В первый миг мне показалось, что он имеет в виду зрителей.

— Стервятники… Они не добрые, они не умные. Большинство из нас считают их отвратительными созданиями — они ссорятся и кричат над гниющими трупами и дерутся из-за кусков гнилого мяса. Питаются падалью. У них маленькие глазки-бусинки, тощие шеи, искривленные клювы. Их головы часто покрыты свежей и запекшейся кровью и внутренностями до самых глазниц. Зрелище не из приятных. Поэтому люди обычно не питают нежных чувств к стервятникам. Но позвольте вам сказать: здесь, в «Могале», мы не только заботимся о них; мы их любим. Причем любим страстно.

В интонации и манерах Донни Бранка было нечто смутно знакомое. Он говорил гладко, уверенно и пылко. Он заражал своим рвением.

Он поведал нам, что стервятники — самые крупные пернатые, важное звено, связывающее млекопитающих и птиц, чудо природы. Стервятники совершенно незаменимы с точки зрения экологии: их можно назвать санитарами, чистильщиками вельда. Хищные птицы уничтожают падаль, трупы убитых или погибших животных. Благодаря им не возникают эпидемии, из-за которых могут вымереть все обитатели саванны. Стервятники, сказал Донни Бранка, необходимы для сохранения и поддержания равновесия, идеального и хрупкого баланса, сложившегося в Африке и определявшего особенности местной природы на протяжении ста тысяч лет.

— До тех пор, пока равновесие не нарушили мы, люди.

Бранка сделал долгую паузу, чтобы до нас дошло. Потом он объяснил: трудность с пернатыми хищниками состоит в том, что ни государственные, ни частные заповедники не могут содержать их в неволе. Многие виды птиц контролируют огромные территории — в четыре-пять раз больше, чем Национальный парк Крюгера. Вот почему сейчас им грозит гибель. Стервятники гнездятся в горах и на равнинах, на деревьях и в лесах, где тысячелетиями жили их предки. А теперь эти места захватил человек. Вследствие совершенно ложного убеждения в том, что стервятники будто бы охотятся на мелкий рогатый скот и домашнюю птицу, их начали отстреливать.

— Кроме того, среди местных жителей бытует поверье, что хищные птицы якобы обладают волшебной силой. Невежественные люди верят в то, что у стервятников сверхъестественное зрение и они не только способны разглядеть жертву с большого расстояния, но и способны заглянуть в завтрашний день. Иными словами, они способны видеть будущее. С тех пор как в Южной Африке начали проводить государственную денежную лотерею, деревенские колдуны-сангома за бешеные деньги продают головы грифов азартным игрокам, которые верят, что головы стервятников принесут им удачу, позволив заглянуть в будущее. Голова грифа считается талисманом, который якобы помогает угадать выигрышные номера.

Эмма, сидящая рядом со мной, слушала очень внимательно.

— В последние несколько лет спрос на головы стервятников необычайно вырос. Угадайте, сколько сейчас стоит голова грифа. Пятьсот рандов? Тысячу долларов? Нет. Ее продают за десять тысяч рандов, в то время как сами сангома покупают мертвых стервятников у охотников по двести-триста рандов за штуку. А знаете, как охотники ловят стервятников? Они их травят. Оставляют труп животного, начиненный смертельным ядом, и убивают разом сто-двести птиц. Но охотники передвигаются пешком; они могут унести на себе всего десять-двадцать мертвых грифов, а остальных бросают. В результате убитые птицы просто гниют.

Слушатели возмущенно зашептались, но Донни Бранка еще не закончил. Он перешел к статистике; каждая цифра сопровождалась ученым названием на английском, африкаансе и латыни. Величественный бородач-ягнятник (Lammergeier, Gypaetus Barbatus), который ранее гнездился в горах Лесото, полностью истреблен у себя на родине.

— Вы только вдумайтесь: вид полностью уничтожен! В Лесото не осталось ни одной птицы. В нашей стране мы насчитали всего девять пар птиц. Девять, дамы и господа! Девять.

Я понял, кого напоминает мне Донни Бранка. В тюрьме был один самозваный проповедник, переродившийся грабитель из Кейп-Флэтс по имени Йоб Титис. С Библией в руках он молился по ночам за себя и горстку исправляющихся братьев. Голос его разносился по камере с тем же ревностным евангелическим пылом.

Капский сип, или африканский ягнятник (Kransaasvo"el, Gyps Coprotheres), некогда такой многочисленный в Африке, полностью истреблен в Свазиленде, в Намибии его численность сократилась до критического количества, а по всему миру их осталось всего две тысячи пар.