Чтение онлайн

— Стресс? Это у меня стресс, у меня сын в тюрьме!

— Ну, так наймите ему адвоката, — отвечала я, между прочим, в третий раз уже этот совет будущей свекрови давала. Но в этот раз решила добавить для её же успокоения: — Мы оплатим.

— Что? А этот, как его, Самойленко! Он же должен вести дело Стаса! Он должен сменить государственного адвоката!

— Об этом я ничего не знаю.

— Как это?

— Да вот так. Гена мне ничего про это не говорил, и с Петром Яновичем я недавно виделась, он тоже ни слова мне об этом не сказал. Марина Петровна, мой вам совет, найдите другого юриста. Я же сказала, мы оплатим.

— Значит, я буду бегать по городу, юриста искать, а Генка пить будет?

Я мысленно попросила себя не заводиться.

— Пусть Оксана бегает.

— Мне нужно поговорить с сыном, — холодно и очень жёстко проговорила она. — Дай ему трубку.

Я обернулась и посмотрела на постель, на которой Завьялов спал. Добудиться его сейчас было не реально, и я даже моральное удовлетворение от этого факта почувствовала.

— Это невозможно. Он спит беспробудным сном.

— Это ты виновата, — неожиданно выдали мне. — Ты виновата, ты всегда его против семьи настраивала. Совести у тебя нет. Против матери его настраиваешь, против брата!

— Да ничего подобного!

— Спаиваешь его!

— Что?! Марина Петровна!..

— Ты на самом деле считаешь, что он от матери отвернётся?

— Совершенно не собираюсь его никуда отворачивать, — дрожащим от негодования голосом сказала я. — Но у него есть своя жизнь, и будет своя семья. И да, я постараюсь, чтобы он в первую очередь думал о нас, а не о вас. По-моему, это справедливо. Сколько лет он вас обхаживал?

— У вас — семья?

— Да, представьте себе. — Я секунду размышляла, потом сказала: — Он сделал мне предложение. И я, как вы догадываетесь, согласилась.

— Не раздумывая, — подсказала она.

— Совершенно верно.

— Ладно, мне всё равно. Хочет он на тебе жениться, его проблемы. Но мой сын в тюрьме!

— А другой ваш сын женится. Это, как понимаю, никакой роли не играет?

— Вот когда у тебя будут дети, вот тогда ты меня поймёшь. Стас не может там находиться…

— А сбивать людей, находясь под кайфом, он может?

— Стас — больной человек. Наркомания — это болезнь.

— Это болезнь неудачников и слабаков. Вот и попробуйте с ней справиться. Пока что этим занимался только Генка. — Я выдохнула и снова через плечо на кровать обернулась, когда Завьялов на спину перевернулся. — Марина Петровна, давайте больше не будем ругаться. Это бесполезный разговор. Я ещё раз повторяю: найдите адвоката, какой вам нужен, какой вас устроит, которому вы доверите ведение уголовного дела. Мы оплатим. Но в дальнейшем, рисковать своим именем ради Стаса, я Гене не позволю. Хватит. И младшему своему это передайте. Генка будет зятем Филина, а мой папа не любит, когда его имя позорят. Он не Генка, он этого терпеть не будет. Он Стасу очень быстро прочистит мозги. И я даже больше скажу, вот отсидит Стас, выйдет, и если захочет жить дальше нормально, мы можем поговорить о хорошей клинике. Это всё, что мы можем для него сделать.

Марина Петровна мне даже не ответила. Выслушала молча, а потом трубку бросила. А я на край кровати присела, вдруг почувствовав, что ноги меня больше не держат. Даже затошнило опять, не смотря на позднее время. Вот куда это годится?

На следующий день я уговорила Генку уехать за город. Был у него домик, что-то вроде дачи, в пятидесяти километрах от города, тоже от бабушки достался. Завьялов наведывался туда редко, правда, дом отремонтировал, обставил, участок забором огородил, но опять же, я думаю, что это было ради памяти бабушки. Она когда-то на этот дом копила, по крохам собирала, но на достойный ремонт средств ей уже не хватило, и когда дом к Генке по наследству перешёл, тот вложил в него столько денег, сколько требовалось, не жалея. Вот сюда мы и приехали, точнее, я его привезла. Не стала ни перед кем отчитываться, разрешения спрашивать, даже папку перед фактом поставила, что увожу — именно увожу! — Завьялова на дачу, чтобы он тут в непотребном виде не мотался и никому глаза не мозолил.

— На несколько дней, — заверила я отца.

— Это насколько? — всё-таки недовольно поинтересовался он, а я лишь плечами пожала.

— Думаю, дня на три-четыре. Он уже четвёртый день пьёт, скоро выдохнется. Денёк-другой передохнёт, и вернёмся.

Филин всерьёз нахмурился, слушая меня.

— Ты что, замуж за него собралась?

Я "удивилась".

— Конечно. Вот протрезвеет, как раз дату обсудим.

Он на Нику глянул и сообщил:

— Я её боюсь.

— Вся в тебя. Сказала, как отрезала.

Я их рассуждения комментировать не стала, отца в щёку поцеловала, Нике рукой махнула и направилась к машине. Генка вокруг неё не один круг уже навернул, наверное, меня поджидая. Выглядел уставшим, хмурым и страдающим. А ещё сомневался.

— Может, не поедем? — спросил он, как только меня увидел. — Мне в клуб надо вечером.

— В машину садись, — попросила я. — Мне нужно на природу.

— А здесь тебе чем не природа?

— Гена, садись в машину. Надо ото всех отдохнуть. И от тебя пусть все отдохнут. Ты за последние дни всех достал.

— В смысле?

— В прямом. — Я водителю рукой махнула. — Поехали. — Завьялова под руку взяла, когда он на сидении откинулся. — Слишком много в тебе энергии, когда ты пьян. Так люди в запой не уходят.

Он кинул на меня возмущённый взгляд.

— Я не в запое.

Я по руке его похлопала.

— Хорошо, как скажешь.

— Телефон мне верни.

Я выждала минуту, в окно смотрела, как машина из посёлка выезжает. А когда автомобиль набрал скорость, на Завьялова посмотрела.

— Что ты сказал?

— Телефон, говорю, верни.

— А, телефон. Я, кажется, его дома забыла.

Он свирепо уставился на меня.

— Замечательно.

— Да ладно тебе, я свой взяла. Зачем нам в деревне два телефона?

На это мне Генка ничего не ответил, взглядом меня посверлил, а потом и вовсе отвернулся. А я к его боку привалилась, мысленно похвалив себя за то, что всё идёт по плану. Но долго наше спокойствие не продлилось. Уже на следующий день к нам гости пожаловали. Гости незваные и нежеланные, что скрывать? Оставалось только гадать, кто проболтался о нашем месте пребывания. Я как раз устроилась в саду на раскладушке, только расположилась со всеми удобствами, с книжкой, как у дома машина остановилась. Я шею вытянула, стараясь в щель между досками в заборе рассмотреть, кто к нам пожаловал. А как только Оксану в компании Светы увидела, приуныла. Вот ведь неуёмные.