Чтение онлайн

– Трудно сказать. – Мокрицкая вновь приложилась к бутылочке с соком, затем старательно вытерла следы помады с горлышка. – Как говорится: сколько людей, столько мыслей.

– Мне было обидно, когда Мандрыкин пренебрежительно говорил о женщинах, – напомнил Ларин. – Но ваш друг Пефтиев не вступился.

– Они недолюбливают друг друга, как всегда бывает в бизнесе, – призналась Ася.

Андрей чувствовал, что Мокрицкая из тех женщин, которые не умеют долго носить секреты в себе. Единственное спасение для них – выговориться, будто бы произнесенные слова перестают крутиться в голове и мучить.

– Я боюсь, – проговорила она и немного придвинулась к Ларину, при этом покосилась на террасу и, убедившись, что Пефтиеву не до нее, продолжила: – Есть один страшный человек… нет, нет, больше я и слова не скажу, даже не просите.

– Я и не просил. Поступайте, как вам спокойнее, – рассудительно посоветовал Андрей, наперед зная, что Ася долго не выдержит. – А у костра уже черт знает что творится. – Ларин указал на идущую вразнос компанию. – Съемки кино – это настоящий сумасшедший дом.

Мокрицкая дышала глубоко и часто, ее грудь колыхалась в вырезе блузки.

– В кино все выглядит красиво и мило, а вот в жизни… – произнесла она и замолчала, вглядываясь в языки пламени.

Помолчал и Ларин. Мокрицкая напряглась и наконец решилась:

– Вы сегодня пошли под пули, вы рисковали жизнью, и будет несправедливо, если вы не узнаете, кто мог стрелять. Боюсь, он и на вас теперь затаил обиду.

– И кто же? – не слишком эмоционально поинтересовался Ларин.

– Есть один уголовник, он почему-то имеет большое влияние на Пефтиева…

Ася говорила довольно долго, обиняками, не называя имени-фамилии, обстоятельств. Но для Андрея быстро все стало ясно. Ориентировок, предоставленных Дугиным, было достаточно для того, чтобы понять – речь идет именно о Граерове. Он не был уверен, что кортеж обстреливал сам Граеров или его люди, уж очень много странностей было в этом обстреле. Но было важно, что так думают люди в окружении Пефтиева.

– Мы слишком надолго покинули компанию, – подсказал Ларин. – Кажется, ваш друг уже немного волнуется.

– Ревнует, думаете? – ухмыльнулась Ася. – Скажу по правде, он и слова такого не знает и знать не должен. Вы думаете, что это я на короткой привязи у него хожу? Считаете, я для него вроде дорогой игрушки, которую можно демонстрировать важным гостям? Да он сам боится меня. Вернее, не меня, а моего отца. Мой папик почему-то решил, что мы должны быть с ним вместе… Ой, извините, я слишком много выпила и болтаю лишнее, – спохватилась Ася. – Последнее дело грузить других своими проблемами.

– И все же я не хочу наживать себе новых врагов. Вернемся ко всем.

Ларин поднялся, подал руку Мокрицкой.

Карпов сидел, свесив голову, стакан с вискарем застыл в его руке, а кубик льда в нем уже наполовину растаял. Пефтиев мутным взглядом посмотрел на свою даму в компании линейного продюсера, а затем перевел глаза на пылающий костер и двух мокрых актрис топлес, выплясывающих возле него канкан.

– А ты, Ася, попрыгать, как они, не хочешь? – прижмурился он.

– Скучно, – вздохнула Мокрицкая, – как скучно.

– Выпей еще, развеселишься! – Пефтиев обнял Асю за талию, усадил себе на колени.

Зажурчало наливаемое в бокал мартини. Мокрицкая сбросила его руку, зло встала.

Ларин тронул режиссера за плечо, Владимир Рудольфович приподнял голову.

– А, это ты…

– Я уже пойду к себе, – проговорил Андрей. – Если у вас, конечно, нет никаких распоряжений.

– Загадка ты для меня. Спиртного море, бабы красивые и, что самое главное, доступные и бесплатные. А ты, эх, на боковую собрался, – искренне удивился режиссер. – Или ты все же подцепил кого, потому и сваливаешь?

– Работы завтра много, – улыбнулся Ларин.

– Трудяга. А я насчет работы и не знаю, что завтра будет. Депрессия у меня. Ничего не вижу, ни одной сцены из будущего фильма. Представляешь? – Карпов вновь опустил голову.

Ларин ушел, стараясь не привлекать к себе внимания. Он спустился от дома отдыха к агроусадьбе. Теперь костер казался ему маленькой огненной точкой, а крики собравшихся у него сливались в неясный гул. Комнатка, отведенная Андрею, была небольшой, а ее окна выходили к реке. Ларин надел кожаную куртку, сменил обувь на кроссовки, задернул шторы. С мотоциклетным шлемом в руке он вышел за дверь, закрыв ее на ключ. Мощный черный мотоцикл стоял под навесом. Андрей покатил его в руках и, лишь оказавшись достаточно далеко, запустил двигатель. На его внезапное исчезновение никто не обратил внимания.

На шоссе чуть не случилась очередная неприятность: по дороге встретился раскатанный поперек асфальта полицейский «еж». Правда, его удалось благополучно объехать, да и охотились не на него. Во всяком случае, никто не стал его преследовать.

Ларина всегда напрягало непонятное и необъяснимое, а недавний обстрел в лесу явно попахивал махровой мистикой. Ведь стреляли из оружия и боеприпасами, место которым только в музее истории. Будь он человеком искусства, склонным к фантазиям, непременно подумал бы, что это орудуют призраки «фрицев», потревоженные киносъемками «Огненного креста». Когда прозвучали первые выстрелы, Андрей даже грешным делом подумал, что это бутафорский розыгрыш кого-нибудь из коллег-кинематографистов. Пиротехник, обслуживающий группу, был-таки шутником. Но, когда появились первые дырки в бортах машин, когда из простреленных колес со свистом стал выходить воздух, Ларин понял, что тут шутками и не пахнет. Все-таки ему не впервые приходилось бывать под ураганным обстрелом.

Поэтому теперь, когда мотоцикл уже свернул с ночного шоссе и неторопливо катил проселком к лесу, Ларин смотрел на произошедшее абсолютно трезво и непредвзято. Исходить следовало из того, что пулеметчик приготовился к атаке заранее: оборудовал гнездо, рассчитал сектор обстрела, при этом он не собирался никого убивать, а лишь запугивал. Короче, абсолютно рационально просчитанная операция без всяких чудес. Возможно, Пефтиева просто хотели предупредить в такой экстравагантной форме – мол, поспеши выполнить одно обещание. У человека, подсевшего на государственные деньги, таких обещаний могло набраться много. Удивлял выбор оружия и то, что пулеметчик, отстрелявшись, буквально улетучился, растворился в воздухе вместе со своим пулеметом. Он именно исчез самым загадочным образом, ведь никто не слышал гула отъезжающей машины. Но также никто потом не видел его, выходящего из лесу с пулеметом. А ведь это здоровенная бандура, которую под куртку не спрячешь. Загадок было много, и на них требовались ответы. Многое прояснил бы осмотр места происшествия, но при полиции не стоило показывать свою заинтересованность. Вот и пришлось Андрею дожидаться ночи.

Мотоцикл вкатился в лес. Песчаная дорога белела в темноте, словно была засыпана светоотражающими гранулами. Замолчал двигатель, и сразу же проявились лесные звуки: таинственные и тревожные. Из расстрелянных машин под деревьями остались только лихтваген и автозак. Все легковушки и «Хаммер» полиция переправила на площадку в райцентр. На почти незаметном ночном ветру покачивалась полосатая полицейская заградительная лента. Ларин, еще не будучи уверен, что правоохранители окончательно покинули это место, поднырнул под ленту. Даже если бы был оставлен охранник, то объяснить ему свое появление Андрею было бы несложно. Ведь неподалеку находилась собственность съемочной группы – лихтваген. Поэтому ответ из уст Ларина прозвучал бы следующий: «Как лицо материально ответственное, решил проверить сохранность».