Таша
Шрифт:
Проходя мимо Таши, подхватил её за талию, продолжая идти по коридору в сторону железной двери.
— Руслан, нам надо погов…
— Если вздумала речь толкнуть, — перебил брюнетку, начиная злиться, — о том, что жалеешь о произошедшем, приеду и оттрахаю тебя так, что мало не покажется! — Прижав грубо девушку к стене, продемонстрировал жёстким поцелуем маленькую часть угрозы, пряча за ней свой животный страх. Когда кислорода в лёгких не осталось, отстранился, пристально заглянув в медовые глаза Наташи. — Ты теперь принадлежишь мне, и пока моё желание зациклено на тебе, будешь только со мной!
Схватив ключи с тумбочки, вышел из квартиры, надеясь, что двадцати пятилетние девственницы не слишком впечатлительны, и спустился вниз по лестнице, игнорируя лифт.
«Бл*ть, грубо, конечно, получилось, но пока так! Зато у меня есть время, чтобы влюбить в себя Ташкевич»! — Нужда в её постоянном присутствии убивала! Я впервые не знал, что делать, как быть! — «Ничего… две-три недели у меня есть на то, чтобы придумать, как быть с Машковой. Дочь посла, если она не изменилась, поймёт меня, когда я верну ей это кольцо… а пока…» — стянув с себя платиновое украшение, осторожно положил его в карман куртки, мрачно ухмыльнувшись. — «Я сделал свой выбор».
Байк преданно ждал меня возле подъезда.
Сняв сигнализацию, цепь, а также рулевой блокиратор, завёл мотоцикл и рванул в сторону родной квартиры, дабы собрать вещи на время выздоровления Ташкевич, которую не заметил даже когда успел полюбить.
Наташа
— Ташик, — окликнула тихим шёпотом Лера, медленно приближаясь к моей застывшей фигуре, — что тут у вас ночью, мать вашу, произошло?! Ты призналась, что ли?
— Нет… — нахмурившись, перевела свой взгляд от железной двери на подругу, наконец, приходя в себя. — Скажи, а Руслан всегда такой?
— Какой «такой»?
— … бешеный?
— А ты разве ещё не успела разглядеть у Ящера эту черту характера? — Снисходительный тон Воропаевой и скрещенные на груди руки вызвали раздражение и внутреннее недовольство. Видимо, эти эмоции промелькнули у меня на лице, так как Лера тяжело вздохнула: — ладно, забей. Время всё расставит на свои места! Лучше пойдём чай пить, мы тортик купили… а ещё нужен твой совет! Зарецкому в конце марта двадцать девять лет стукнет, и у меня назревает стандартный вопрос: что ему подарить?
— Да себя ему подари! — Яна Васильевна, улыбаясь своей фирменной улыбкой, вышла из гостиной, держа в руке тот самый тортик. — Предлагаю атласной красной лентой тебя обмотать и бантик на груди повязать!
— Отщепись, кора от дуба! Не точи свои острые ноготки и зубки об меня, Яночка.
Я, в некоторой растерянности, смотрела то на Леру, то на Дементьеву, по большому счёту не желая участвовать в дружеском подтрунивании девушек даже в роли зрителя. Больше мечтая о знаке свыше, способном мне помочь расшифровать только что произошедшее между мной и Русланом, механически двинулась в сторону кухни, получив от посетителей сладкие дары, и поставила чайник на плиту.
Когда чай был выпит, а половина тортика прикончена, Воропаева уже всерьёз подумывала над предложением Яны, разрешившей мне называть себя по имени с некой обидой. Дементьева была старше от меня всего лишь на три года, поэтому постоянное употребление мною отчества, которое дочь неблагополучных родителей ненавидела всей душой, попав в приют в тяжёлом статусе трудного подростка, поведение которого социологи характеризуют, как «девиантное», сильно раздражало Яну, поэтому пришлось исключить его, к радости собеседницы, и перейти на «ты».
Незаметно за нашими посиделками солнце стало клониться к закату, и девочки, помня угрозу Ящерова, распрощались со мной, строго-настрого приказывая выздороветь к обсуждаемому дню, а также больше не подпускать к себе навязавшегося в лекари Руслана с зелёнкой.
Голова раскалывалась, поэтому, перемыв посуду и закончив вечерние процедуры с использованием лечебного лосьона, отправилась спать, хотя мыслей в голове было огромное множество.
Если честно, Ящеров своим командным тоном задел меня, можно сказать, обидел.
«С чего любимый взял, что я жалею о том, что позволила ему так далеко в желании посмотреть на «суть претензии», не понимаю, но эти его приказы… хм… и ведь не скажешь, что прямо разозлилась, но и простой обидой чувства не ограничились! Ладно, не буду гнать коней. Теперь задержка признания, словно сама собой оправдалась. Парень-то — настоящий неадекват… и тем не менее, всё равно любимый…»
Я уже дремала, когда Ящеров вернулся.
Лёгкие мимолётные, как крылья бабочки, поцелуи в шею, лицо и плечи буквально вынудили предательски застонать, обнаруживая себя.
— Так и знал, что без моей помощи ты не уснёшь… — довольный шёпот Руслана, хриплый и протяжный, поднял волоски у меня на руках, покрывая кожу мурашками.
Сбоку зашелестела упаковка презервативов, и через мгновение, мужчина ласково развёл мои ноги, не переставая шептать пошлости между горячими поцелуями, медленно входя в меня, истекающую желанием.
Таять в руках Ящерова, задыхаться от невысказанной любви в гордом одиночестве, было удивительно сладко, пусть и эгоистично. Руслан, с каждым движением бёдер, не прекращал говорить, какая я необыкновенная: милая, красивая, сводящая его с ума… запомнить все определения было невозможно, так как я периодически содрогалась от накатывающего удовольствия, проваливаясь в царство экстаза.
Позже, когда я лежала в объятьях черноглазого искусителя, уже засыпая от усталости, всё-таки шепнула любимому:
— Я не о чём не жалею, Русик, — мой нос потянулся к подбородку мужчины, привычно прочертив по нему пару узоров.
Ящеров вздрогнул и, глубоко вздохнув, крепче прижал меня к себе, прежде чем позволить окончательно себе расслабиться.
* * *
Руслан
«Это были самые лучшие две недели в моей жизни…» — думал я, готовя завтрак на кухне, пока купалась моя девушка… — «моя девушка…» — сердце пропустило удар от простого, казалось бы, словосочетания, а я лишь улыбнулся, слушая звуки льющейся воды, доносящиеся из ванной комнаты.