Чтение онлайн

— Спасибо, отец, — хекнул я. — Как бы мне в зону?

— А наху…?

Я ответил тоже емкими словами, смысл которых заключался в следующем: все подорвать к такой-то еб… ной матери! Мужичок-с-ноготок, пропахший шпалами, начал давать советы, как это лучше сделать. Я его поблагодарил за доброе отношение к моим проблемам. При этом дрезина медленно ползла обратно — к основному блок-посту.

— Так вот, — учил меня мужичок, — как к воротАм, плыгай, и улево, токо макаков хватает тама…

— Разберемся, отец, — сказал я и попросил остановить механизм. Прихватил оружие, снял с АКМ предохранители.

— Да, сурьезные дела, вроде у кино, — покачал головой. — Тебя как кличут, сынок?

— Лехой.

— Вот, Леха, ставлю подпорку на педальку и кати с Богом!..

— Спасибо.

— А я за тебя свечку… таво… поставлю, ей-ей.

— За здравие, батя!

— Это как водится, сынок!..

Внезапность была главным оружием Чеченца. Внезапность и веселый кураж: выкатившая из туннельной прорехи дрезина изрыгала смертоносный огонь, не давая возможности противной стороне осмыслить случившие и дать отпор. Пули пробивали зазевавшиеся фигуры и они падали точно картонные. Взвыла сирена тревоги. Однако было поздно — Чеченец, совершив невероятный кульбит, прыгнул с механизма, который через несколько мгновений влепился в цельнометаллические ворота.

Слава Богу, что ещё встречаются мужички-с-ноготки на родной стороне. Чеченец успел закатиться в дверцу служебного помещения, когда началась дикая и беспорядочная пальба.

По металлическим ступенькам загремел вниз — я чувствовал: время Z мчится за мной, клацая своей безобразной вставной челюстью, готовой перемолоть миллионы жизней.

Лестница вывела в длинный коридор с дверьми, где угадывались технические мастерские и системы жизнедеятельности всей спецзоны.

Я помчался по этому коридору, как когда-то по малиновой гаревой дорожке стадиона. Это был только первый уровень зоны «А», и я стремился помочь Чеченцу заскочить на второй. С меньшими потерями, сохраняя темп и натиск наступления.

На повороте вывалились две борцовские туши охранников — пришлось вести огонь из пистолетов навскидку, по-македонски. Как говорится, не до изысков — туши сползли по стене жировыми отбросами, а мне вспомнилась песенка с припевом: «Что ж ты родина-мать, своих сыновей предала, блядь». Родина нас не может предать, как мать не может предать своих детей, это вы, господа, продаете её оптом и в розницу… По бросовым ценам… Надеясь, повторяю, прикупить кус бессмертной жизни… Ну-ну…

Ощутив опасность, Чеченец ударом ноги сбил декоративную решетку с воздуховода. Потом нырнул в спасительную темноту желоба, успев аккуратно приставить заграждение к стеночке. Медленно заскользил вниз, точно по снежной горке. Эх, где ты Лешка Иванов, обожающий гонять на салазках!.. Был. Был Алешка, да весь вышел…

Спуск скоро закончился, пришлось передвигаться по-пластунски к слабо рассеивающему свету. Выяснилось, что это тоже решетка, но алюминиевая, через её клетки увидел огромный, освещенный зал, плавающий как бы в легкой дымке. В нем находились странные люди — они были в униформе мышиного цвета, а вместо лиц — рыла. Потом понял — респираторы, а легкое марево от героина и прочей дури, которую расфасовывали на всевозможных столах с лабораторными приборами. Этакие ударные трудовые будни…

Показалось, нахожусь не в российской глубинке, а где-то в Гонконге. Не поверил бы собственным глазам, да как тут не верить.

Пока размышлял о своих дальнейших действиях, в зале появились знакомые мне ниндьзя из общества «Красная стрелы» с арбалетами в руках. Строго и энергично передвигались, готовые к бою. И я понял, почему они используют такой экзотический вид оружия. Видимо, в этих дистиллированных условиях нельзя применять огнестрельное. У меня появилось страстное желание шмальнуть по колбам и мензуркам, однако сдержал свои чувства — рано.

Ниндьзя отдавали короткие команды, коллектив сбивался в группки и поспешно покидал спецлабораторию.

Я почувствовал подозрительную горечь на губах и во рту. Проклятье весь этот дурманящий смог втягивался в трубу воздуховода. Прекрасное местечко для обдолбленного — лежи и балдей в грезах. Никаких проблем.

Проблемы были у меня — находиться между землей и небом (в буквальном смысле этих слов) не входили в мои ближайшие планы. Вперед-вперед, «тарантул», уничтожь врага, а после думай о спасении своей души.

Не знаю, сколько пробыл в воздуховоде, но возникало впечатление, что весь пропитался полынной горечью. Получив наркотическое опыление тело стало приобретать необыкновенную легкость и я окончательно ощутил себя тенью по имени Чеченец.

Мир обрел необыкновенную резкость и яркие кислотные краски. Понял: начался переход из одной реальности в другую. И прежде, чем уйти, надо выполнить, возможно, главную цель этой жизни: удавить час Z в зародыше, превратив его в час Х — знак могильного креста для всех врагов рода человеческого.

Чтобы отвлечь внимание всей охранной своры от Чеченца, Леха Иванов разодрал алюминиевые рейки и запустил в прореху две портативные бомбочки Ф-1. Они жахнули в лаборатории, но какие там произошли изменения, это осталось за кадром моего внимания. Должно быть, позитивные, потому что начал распространяться запах горелых лесов, полей и рек. Хотелось поглазеть, да надо было поспешать за Чеченцем, уже вырывающемся из воздуховода.

За его дальнейшими действиями я, Алеха Иванов, наблюдал как бы со стороны. Все происходящее меня очень веселило. Люди, за исключением ниндьзя и боевиков Али-бека, хотели жить и делали все, чтобы её сохранить. Я имею ввиду, обслуживающий технический персонал в спецовках со значком «А» и пятизначными номерками.

В зоне наблюдалась паника — и люди метались, как красы, буду не оригинален, на корабле, утаскиваемым минорными обстоятельствами на океанскую красивую глубину. Мы с Чеченцем бегали за ними, людьми, как юные пионеры за пионервожатой.

Наконец отловив одного из них, милого толстячка, Чеченец поинтересовался, где находится компьютерный центр и который час — это так уже шутил Алеха Иванов.

Никогда не подозревал, что человек от страха может менять окраску: он бледнел-синел-краснел, как национальный полосатый флаг, и наконец превратился в цветущую бордовую чайную розу.

— Ну ты, мужик, блин, даешь, — признался и дернул его за лепесток, в смысле за ухо. — Где, спрашиваю, компьютерный центр?

— Та-а-ам, — указал в глубину коридору. — Но электронная система… и охрана….