Тануки
Шрифт:
— Кууудааа идтиии? — заорал маг эльфу, ни секунды, не сомневаясь в своем решении.
— Километра полторааа! Если по прямооой!
И тут, как назло, потух элементал. С одной стороны, в этот раз было проще его призвать, поскольку руки не были заняты кроватью, а с другой… Попробуй поманеврируй при штормовом ветре, прячась за перекошенной из-за разницы в росте носильщиков кроватью. То еще испытание.
Гоблин Герртруг Гу Говорун оказался шаманом. Призванные им духи ветра слегка утихомирили пронзающих чуть было не насквозь коллег. И каждую секунду порывы становилась все менее и менее сильными, видимо, духи как-то между собой договаривались. А вот эльф Сили Кат Нервный помочь в этом бою не мог, поскольку оказался кинжальщиком.
Элементал сагрил Исполина и ценой собственной жизни утащил метров на пятьдесят от кровати. Огнемаг вызвал нового. Ориентируясь на маркер хилки, они пошли гуськом по мокрым, но уже оттаявшим стараниями огневика булыганам. По сравнению с предыдущим индивидуальным забегом это была просто прогулка. Но и она заняла не меньше получаса.
На мокрых холодных камнях лежала обнаженная безвольная женская фигурка. Верно, успела скинуть кожаную броню хиллера, потому и не пошла ко дну вместе с остальными. Видимо, когда еще были силы, девушка постаралась забиться под огромный валун, прячась от ветра и града, но ей все равно досталось. Рассеченная во многих местах синюшная кожа, крупная дрожь бьющая тело, тяжелое хриплое дыхание… И бар жизни мигающий в тревожной пятипроцентной зоне. Лица огнемаг не разглядел, зато гоблин, будучи с девушкой в пати, разглядел кучу дебафов. Основным, и самым опасным из которых было «Переохлаждение».
— В сторону! — велел огнемаг эльфу и гоблину. — Сейчас я ее согрею.
Он накрыл девушку навесом-кроватью и подозвал огневика.
Бьющие градины, снимающие при крите по полпроцента жизни зараз, перестали терзать несчастную. А буквально через пару минут, дрожь в теле девушки прекратилась. Гоблин заорал, что дебаф снят. Но спасатель и так это понял, поскольку шкала жизни хилки перестала уменьшаться. Но сознание к ней все не возвращалось. Наверное, сказывалось нервное истощение. Кто-кто, а бывший… хм… почти бывший наркоман-суицидник не понаслышке о нем знал.
Корнет нес на руках практически невесомое тело хилки. Эльф тащил на вытянутых вверх руках кровать. Гоблин на ходу камлал. Он все время сокрушался, что с духами исцеления рассорился, и теперь лечить не может. Изредка, огнемаг призывал нового элементала, и тогда приходилось передавать девушку эльфу. Сила у того была поднята неплохо, и кровать он мог держать одной рукой, только недолго.
Они ввалились в пристройку и неистовый ветер злобно захлопнул за гоблином дверь. Тот ойкнул и потер ушибленный зад. Заругались над головой грозовые тучи, громовыми раскатами возмущаясь трусливым отступлением мелких человечков. Эльф поставил топчан, гоблин накрыл его тюфяком, и Корнет осторожно положил почти невесомое тело девушки. Бар ее жизни сразу полез вверх.
— Молодец, — сказал сидящий на башенной лестнице Иероним. — Настоящий полковник.
— Я майор, — поправил Корнет.
В этот момент его накрыло.
Участие повышено на 6.
Благодеяние повышено на 5.
Самоотверженность повышена на 4.
Взаимопомощь повышена на 3.
Воля повышена на 3.
Слава повышена на 100.
Эльф и гоблин что-то говорили, благодаря. Но он их не слушал и не слышал. Волна экстаза! Морфий, гашиш, героин и прочее химическое счастье и рядом не стояли с этой лавиной непревзойденного удовольствия. Он был доволен! Доволен собой. Доволен хорошо выполненной работой. Нужной, полезной, сложной. Как раньше… Только лучше! Потому что помимо преодоления препятствий, пришлось перешагнуть и через себя. И он вполне осознавал этот факт.
Нет, в мире Грязь не было эффектов Счастья при достижении уровня. Не впрыскивались в кровь находящегося в капсуле тела никакие дополнительные вещества и не раздражался нарочно центр удовольствия в мозге. Все это были именно его собственные, личные ощущения. Только собственные секреты, без внешних заменителей.
Именно тогда, в тесной пристройке маяка, он впервые ощутил внутри себя разбитую вдребезги волю. Вот они, осколки, неумело склеиваемые многочисленными психологами и держащаяся на непрочном цементе наркопрепаратов. Он поднял ее. Отряхнул от налипшего мусора. Сжал в руках.
— ПРОМЕТЕЕЕЕЕЕЙ!!!
Сияющий чистотой шарик цельной личности скользнул в сознание и занял причитающееся место.
Голоса с трудом пробивались сквозь вату самоопределенности. Он потихоньку приходил в себя, но еще долго качался на волнах умиротворения и эйфории. С глаз будто спала пелена.
Появилась Оля… Первый раз она пришла не объятая лепестками пламени, а в коротком сине-зелёном платье. Оля ободряюще улыбнулась и помахав рукой ушла в светлый проем, открывшийся в клубящейся тьме…
Теперь он точно знал, чем будет заниматься три года, запланированные для восстановления нервной системы тела. Уж точно не будет сидеть на маяке жалея себя, жалуясь и пытаясь свернуть косячок из водорослей.
Он СПАСАТЕЛЬ. В этом его призвание!
Форум.
Автор: Герртруг Гу Говорун
Тема: «Меня не любят и не берут в ГеЛеТ»
«Это просто уму не опорожнимо! Я в реале три раза менял пол, а меня в «ГеЛеТ» не дерут! Почему? Ну и что, что я гоблин??? Зато у нас крутая ачивка есть «Копрофилия» называется! И вообще, я на госслужбе, а это вообще изврат!!! Примите, родненькие, ну что вам, жалко, что ли??? Я уже пятьдесят восемь заявок отправил, постоянно какие-то говенные отмазы!!!»
«Первый… ну, нах…»
«Отправь еще одиннадцать, у них шестьдесят девять любимое число, гы».
«Три раза менял пол? И еще не запутался, куда тебя иметь в данный момент нужно?»
«Я так и знал, что на госслужбе сплошные пидары».
«Почему пидары, может он изначально бабой был?»
«Так он о себе в мужском роде. Значит — мужик… Хотя, какой он мужик… Но здесь об этом ни-ни! Толерантность и цензура, не забывайте. Вон, того, что геев словом на пи назвал, уже забанили на сто часов.»
«Да, давайте их называть толерантно, гелетистами».
«Гелетерами»
«Билетерами».
«Почему билетерами?»
«Так они билеты на свои корпоративы продают, знаете почем? Откуда такие цены взяли, пидары???»
«Помню, как-то ехал с кентом в тачке… Оба бухие. Я, такой, решил приколоться, положил ему руку на коленку и говорю, давай, мол, заедем во двор, пошалим…»