Танос. Титан-разрушитель

Я ЩЕЛКНУЛ пальцами.

И...

Я плыву по течению своей жизни, наедине с прошлым и настоящим. Моя сущность одновременно тяжела и невесома. Время не стрела и не линия; его не обозначишь обычной метафорой. Это вообще не абстрактное понятие.

Время – Камень.

И с этим Камнем для меня открыта вся история. Я внутри истории. Я есть сама история. Я ее свидетель, я переживаю заново все ее события, испытываю всё разом – в одном мгновении.

Впервые за многие годы я вижу Титан – сферу, укутанную рыжеватым светом. С расстояния в тысячи километров планета кажется такой же у какой я ее покинул у без единого намека на то разорение, что прячется под пеленой облаков.

И вот, спустя годы, мои полки атакуют отряды Ее величества Кат'Ар на борту «Вершительницы». Тела уносит в космос, а Левиафаны группируются для второго захода.

А теперь Корат говорит Ронану: «Танос – самое могущественное существо во Вселенной!»

И Ронан – глупец! – отвечает ему: «Уже нет».

Не принадлежащий настоящему, я не вмешиваюсь и наблюдаю, как разворачивается моя жизнь и разливается уверенность. Я – свершившийся итог собственного пророчества. Предупреждение Кората оказалось верным. Я и впрямь самое могущественное существо во Вселенной, обозревающее реальность с позиции своей абсолютной мощи.

Вот я всего лишь юнец. Прижимаю к губам стакан. В нем – чересчур сладкий зеленый газированный напиток со вкусом дыни и бузины и горечью этилового спирта.

Отец говорит мне, ребенку: «Твоя мать потеряла рассудок, едва увидев тебя». Только в ретроспективе, окидывая прошлое взглядом взрослого, понимаешь, насколько нежным голосом он это произнес.

Но ничего не изменить. Все свершилось. Все свершится.

И снова, по прошествии времени, корабль взмывает ввысь с поверхности Титана и уносит меня в неизвестность. Я говорю себе, что все знакомое и изведанное теперь прячется под пеленой облаков, а потом – что все это уже неважно.

Погрузившись в изумрудные переливы Камня Времени, мой разум мгновенно перелистывает десятки лет, поворачивая то одной, то другой гранью бриллиант моей жизни.

– Ты погибнешь, титан, – говорит Ватлаус, захлебывающийся собственной кровью и ядом Кебби. – Погибнешь во славе Асгарда.

Застыв, я наблюдаю, как Гамора замахивается посохом...

...на своем мониторе я вижу, как Даакон Ро принимает суровую позу и грозит...

...а Другой среди обломков базы читаури говорит мне:

– Люди... не те жалкие трусы, которых нам обещали. Они сопротивляются. Они непокорны, и их не подчинить. Бросить им вызов – значит просить себе смерти.

Я иду мимо тел асгардцев, останков некогда гордой цивилизации, а Эбеновый Зоб взывает к тем, кто пока еще жив.

Я почти выбиваю дух из Халка...

...и сбрасываю Гамору со скалы на Вормире...

...и снова слышу – как это было давно – голос своего единственного друга:

– Танос, ты трус! Трус! Ты прячешься то за кораблем, то за Другим и читаури, а теперь – за этими девчонками!

В чехарде сменяют друг друга года, несутся вперед, и вот я на борту «Санктуария». Бронированные двери моего хранилища открываются, и в полумраке поблескивает едва ли золотая Перчатка Бесконечности.

Я уже это видел. Я уже это прожил. Это происходит в первый, второй, миллионный раз.

Я тянусь к ней.

– Ладно, – звучит мой голос. – Тогда я...

ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ

Правда – госпожа суровее смерти.

ПРОБЛЕМА состояла в том, что Титан был самим совершенством. А Танос с детства знал: ничего по-настоящему совершенного быть не может. В каждом бриллианте есть изъян, в каждой святой душе можно найти черное пятно – вину, стыд или неясное отрицание. И у Титана был свой дефект.

И этим дефектом, насколько Танос мог судить, был он сам.

Сын А’Ларса – Верховного Ментора Титана и архитектора Вечного города – и исчезнувшей Сьюи-Сан, Танос в день своего появления на свет поразил народ, встряхнул его, будто выброс адреналина – спокойное тело. Он демонстрировал выдающиеся способности, но оставался заложником своих физических особенностей. Цвет кожи обитателей Титана составлял богатую палитру. Но не было на планете ни одного жителя с фиолетовой плотью, с плотью цвета смерти и дурных предзнаменований.