Танго втроем
Шрифт:
— Значит, так, Розанова, — сказал скучающим голосом блондин. — Ты знаешь, б…, что мы с тобой сейчас сделаем? Нет, ты этого не знаешь! От всей твоей красоты уже через полчаса не останется и следа! Нет, подстилка ментовская, я о тебя свой член пачкать не собираюсь! Или чья ты шлюха, может, Казанцева? Ну так и он тебе не поможет!
Луч фонаря тем временем бесстыдно шарил по всему ее обнаженному и такому уязвимому и беззащитному телу.
Она попыталась брыкаться, но не тут-то было, сзади ее держали медвежьей хваткой.
— Сначала тебе отрежут пальцы на руках… Ты ведь художник? Или дизайнер? Да какая, к черту, разница, ты уже не будешь им… Потом, если будешь запираться, тебе отрежут твою красивую, молодую, такую упругую на ощупь грудь… Ты ведь втайне гордишься своей фигурой, не так ли? Какую грудь для начала тебе отрезать, Розанова? Правую или левую? Выбирай!
На смену отчаянию пришла злость. Да нет, не злость — ярость!
— Ax вы… фашисты недобитые! Ну, с-сволочи, настанет и ваш черед…
— Молчать! — рявкнул блондин. — Отвечать только на вопросы! Откуда ты знаешь Бушмина?! Он был с вами, когда ранили Сотника!
Из коридора выплыл круг света, затем из подвала показался темный человеческий силуэт. Сблизился с блондином, стали о чем-то шептаться. После краткого совещания силуэт вновь исчез в подполе.
—Так, так… — тоном, не предвещающим ничего хорошего, сказал блондин. — Розанова, мы нашли ход. Но об этом позже… Ты хорошо знаешь Бушмина? Или он знаком тебе под прозвищем Кондор? Почему Бушмин оказался с вами? И почему его не было в машине, когда вы отправились на улицу Грига? Где сейчас Кондор? Как нам его найти? Не молчи, Розанова, ты же не хочешь, чтобы мы попортили твою нежную кожу?
Розанова зашлась в бессильной ярости:
—Да пошли вы… Насолил вам этот Бушмин? От-тлично!! О-о, то ли еще будет! Бумаги отца уже в Москве! Ничего-о… Не будет по-вашему! Выметут вас всех отсюда, как в сорок пятом!
…Где-то здесь должен быть гвоздик, согнутый и забитый в ставни на манер удерживающей скобки. Ага, вот он…
Действуя на ощупь, Бушмин убрал защелку, другой рукой он сжимал поднятый дулом вверх «вул». Когда-то он без ведома хозяев квартировал в этом доме, поэтому досконально знал все его внутренности, все входы и выходы. Приспособление в виде скобки он сам некогда соорудил, предварительно убрав доски, коими были заколочены ставни. Так было сподручнее проникать в дом через окно со стороны фруктового сада, меньше шансов, что соседи заметят. Он и сейчас был уверен в том, что фрамуги окна остались не заперты с тех пор, как он был здесь последний раз. Стоит только толкнуть створки, как окно тут же распахнется…
Придерживая снизу пальцами левой руки тяжелые створки, он стал медленно, стараясь не производить шума, тянуть их на себя. Прильнул глазом к образовавшейся щели, постепенно увеличивая ее размеры…
Картинка, которую он теперь мог лицезреть, заставила его на какие-то мгновения остолбенеть. Кажется, их двое здесь… Один держит Розанову за волосы, пытаясь поставить ее на колени… Другой подсвечивает фонарем, но самого его не видно… А еще ведь в тылу остался дозорный! Ну да черт с ним, не до него сейчас…
Что же они творят, гады!
Бушмин выдохнул из легких застоявшийся воздух. Вдохнул глубоко раз и другой, резко развел ставни, затем ударом тыльной стороны ладони заставил распахнуться створки окна…
— Отто, приставь ей к башке ствол, — после зловещей паузы сказал блондин. — Боюсь, мы только теряем время…
— Пристрелю, сука! — хрипло выдохнул в ухо тот, кто держал за волосы. В ее затылок уперлась холодная смертоносная сталь. — Одно только слово…
— Все, Розанова, игры кончились! — зло сказал блондин. — Или ты, падаль, будешь отвечать на мои вопросы, или…
Он оборвал себя на полуфразе. Спустя мгновение погас зыбкий луч фонаря.
Следом послышался громкий предостерегающий возглас:
—Ахтунг, Отто!
И тут же кромешную тьму прорезали всполохи выстрелов.
Глава 14
Используя в качестве упора подоконник, Бушмин произвел два выстрела, избрав целью боевика, нависшего темной глыбой над Розановой. Метил в голову, но за доли секунды до того, как он нажал на спуск, пропал единственный источник света; и теперь ему оставалось лишь гадать, попал ли, надежно ли отключил.
Не теряя драгоценного времени, Бушмин довернул ствол вправо, в том направлении, где, по его прикидкам, должен находиться второй. «Вул» хлопнул еще дважды. Утяжеленные пули, способные с расстояния в двадцать метров пробивать современный кевларовый жилет, впились в стену в том самом месте, где за мгновение до того виднелся темный человеческий силуэт.
Совершив неуклюжий кульбит, Бушмин перевалил через подоконник, перекатом ушел влево. Успел сделать в движении еще два выстрела, как бы вдогонку, метясь в дверной проем — там ему почудилось какое-то шевеление.
Опять сменил позицию, выщелкнул пустую обойму, вставил новую. Переместился чуть ближе к двум «холмикам», их местоположение он заприметил, когда темноту прорезали вспышки его собственных выстрелов. Да и окно осталось открытым настежь, а через его проем в комнату сочится зыбкий лунный свет…
Ему пока не отвечали.
Одного, кажется, завалил. А вот по второму определенно смазал… Ловкий, однако, парниша, ушел, а ведь Бушмин бил по нему, казалось, наверняка…
Ну и куда этот черт подевался?
Бруно Вальден обладал отменной реакцией, не раз спасавшей ему жизнь в сложных ситуациях. Почуяв угрозу, он не стал лапать за рукоять пистолет — пока его дернешь из наплечной кобуры, снимешь с предохранителя, изготовишься к стрельбе, и все это придется делать в тот момент, когда ты сам являешься потенциальной мишенью, — а перебросил свое большое, но в то же время гибкое, послушное тело через боковую спинку дивана и метнулся, пригибаясь, в дверной проем… Еще немного отступил, привалился плечом к дверному косяку кухни. Извлек наконец из кобуры пистолет, замер на несколько секунд, настороженно прислушиваясь, заодно пытаясь просчитать дальнейший ход событий.