Танго втроем
Шрифт:
— Тягачев Леонид Павлович, капитан милиции, старший оперуполномоченный УБЭП…
«Невзрачный» захлопнул удостоверение и сунул его в сверток. Затем сказал на родном языке, адресуясь блондину:
— Бруно, вы прекрасно справились с первым заданием. Надеюсь, вы простите меня, но все ваши прежние заслуги не в счет. У нас особые требования, вы в курсе…
Блондин тут же выпрямился, демонстрируя отменную строевую выучку, а его глаза не мигая уставились в переносицу «доктора».
— Я готов выполнить любой приказ.
— Не сомневаюсь в этом, — сухо сказал собеседник. — Поздравляю, вы прошли тест на профпригодность. Добро пожаловать на историческую родину, Бруно. Добро пожаловать в наш Кенигсберг…
После этого несколько пафосного вступления, обесцвеченного, впрочем, нейтральной интонацией, визитер сверился с наручными часами — его ждут с докладом в здании торгпредства.
— Два момента, Бруно, на которые, полагаю, вы и сами обратили внимание… Человек по прозвищу Кондор…
— Есть основания полагать, что именно он убил моего предшественника? — На скулах блондина перекатились тугие желваки. — Я его достану!
— Не исключено, что он причастен к гибели еще нескольких ваших бывших коллег, — задумчиво произнес визитер. — Из разных источников мы получали сведения, что он мертв. Не все трупы из числа погибших в пригородном поселке Дачный были опознаны, предполагалось, что наряду с этими «неучтенными» мертвецами в подземельях было захоронено и тело Кондора… Но я более склонен доверять тем сведениям, которые мы вышибли из Тягачева. Вот что, Бруно… Еще и еще раз прошерстите всю округу, не исключено, что зловредная «птаха» все еще находится на территории анклава. Действуйте осторожно, но без промедления: кое-кто в Москве пытается дернуть за эту нить. И еще… В соседней Литве прочно окопались наши «союзники», эти тоже не прочь поохотиться за нашими секретами…
— По Кондору задача ясна. Что будем делать с девицей? Как я понимаю, это тоже кончик…
— Это второй момент, на который следовало бы обратить внимание. Установите за ней пока плотное наблюдение. Мы подумаем, как и в какие сроки будет сподручнее решить возникшую проблему.
Решив ограничиться сказанным, визитер указал длинным и чуть согнутым пальцем на «мумию».
— Этого — в резервуар с кислотой. И чтобы никаких следов!
Глава 1
Желтые снопы фар высветили затаившийся на обочине пригородного шоссе легковой автомобиль. Водитель рефлекторно сбавил скорость: приближалась развилка, гаишники эту точку давно обжили — несмотря на дорожный знак, ограничивающий скорость до 40 км, некоторые борзые водилы ломят под сотню…
Так и есть. «Волжанка» коротко мигнула проблесковым маячком; мгновение спустя от нее отделился темный силуэт и, выйдя едва не на середину дороги, взмахом жезла приказал водителю прижаться к бровке.
Бушмин располагался в кресле пассажира. Убаюканный мерным рокотом движка и однообразным ночным пейзажем, он, кажется, умудрился даже сладко задремать. И теперь картинка, представшая его очам, мягко говоря, не обрадовала. Она показалась ему настолько безрадостной, что он даже ощутил подкативший к горлу тошнотный комок.
Начать с того, что по корме «Волги», расположившейся на развилке, обнаружился еще и «пазик» с выкрашенными в защитный цвет бортами. Дверцы автобуса распахнуты настежь, рядом с ним смутно виднеются три или четыре человеческих силуэта.
И если верить собственным глазам, а таки приходится верить, вся эта суровая братия, неизвестно по какому случаю оказавшаяся в таком богом забытом месте, обряжена в камуфляж, в тяжелые «жилетки» и вооружена, само собой, непритязательными «калашами».
А сквозь заднее стекло в салон уже просачивается дальний отсвет фар нагонявшего их транспорта — следовательно, отходной путь тоже отрезан.
Зря, выходит, он не доверился внутреннему голосу. В том смысле, что не следовало бы ему возвращаться в К. Теперь вот гадай, обливаясь ледяным потом, чего следует вот-вот ожидать: то ли без затей продырявят, то ли примутся мордовать, дабы выпытать интересующую кое-кого информацию.
Могут, конечно, и что-нибудь экзотическое придумать — специально для него, Андрея Бушмина, доставшего в этих краях, кажется, всех без исключения, — и непременно с летальным исходом.
Водитель слегка подержанного «Опеля» цвета «мокрый асфальт», украшенного плафоном с шашечками, наверняка пожалеет о том, что самолично уговорил рослого плечистого парня, внимательно изучавшего расписание рейсовых автобусов на пустынной по случаю наступления ночи автостанции Зеленоградска, сесть к нему в машину, обязавшись «за каких-нибудь» полета баксов с ветерком доставить клиента прямиком в облцентр. «Клиент», одетый в наглухо застегнутую светло-коричневую кожанку, а с вечера с Балтики тянуло прохладным сквознячком, смерил его задумчивым взглядом — и принял приглашение.
Теперь Бушмину оставалось лишь просчитать, где и когда он прокололся. На российскую сторону он перебрался примерно два часа тому назад. Возле Морского тормознул частника, но тот, к сожалению, смог подбросить его только до перешейка косы, то бишь до Зеленоградска. На автостанции он ничего подозрительного не приметил, и если бы не этот подвернувшийся — теперь можно сказать, что некстати, — частный таксомотор, то пришлось бы дожидаться наступления утра, потому как по ночам нынче редко кто решается брать на борт случайных попутчиков. И правильно, кстати, делают. Вот Бушмин, например, подобрал ночью одного типа, а теперь не знает, как ему выбраться из этой проклятущей истории.
В сущности, уже не имеет никакого значения, где и когда он оплошал. Без разницы. Потому как тайные надежды, которые он вынашивал в ходе своих вынужденных «литовских каникул», оказались совершенно беспочвенными. Никто не забыт, и ничто не забыто…
Есть лишь одна загадка: откуда преследователям стала известна точная дата его возвращения и каким образом им удалось столь оперативно организовать «хлеб-соль» и роту почетного караула?
Инспектор ГАИ, одетый по полной форме, наверняка ряженый, повел себя несколько странно. Дождавшись, когда шофер опустит стекло, он, по-птичьи наклонив голову набок, негромко произнес, адресуясь водителю:
— Ну-ка, выдь на минуту, дружок. У меня к тебе дело есть.
Отойдя за корму, они принялись о чем-то беседовать, причем инициатива в разговоре явно принадлежала гаишнику.
«Ну вот и ладненько, парень-то здесь совершенно ни при чем, — подумал Бушмин. И вздохнул обреченно: — А сейчас, Андрюша, тебя будут на цугундер брать…»
Мысли понеслись лихорадочным галопом, как стадо подвергшихся внезапному нападению антилоп. В висках звонкий перестук молоточков: тук-тук, тук-тук…
Кто такие? Четверть первого ночи… В тридцати верстах от К…