Танго нуэво
Шрифт:
Вот как, как это понимать? Хотя это-то ясно, негодяй хочет еще денег. И побольше, побольше…
А что делать Лоуренсио?
Платить?
Но аппетиты у него рано или поздно возрастут. И вообще, двести реалов за пару дней… вы уверены, что они УЖЕ не выросли непомерно?
Это не выход.
А что – выход?
Лоуренсио ждал прихода Анхеля, как манны небесной, и вот друг переступил порог дома.
– Рен! Рад тебя видеть!
– Анхель! Мне надо с тобой срочно поговорить!
Тан Анхель нахмурился. Вообще, он планировал такой вариант развития событий. И когда писал ту записку, и когда отправлял ее… вы представляете, сколько у него будет расходов? Просто ужас!
– Хорошо. Но я сначала засвидетельствую свое почтение твоей очаровательной сестре…
– Потом! – рявкнул Лоуренсио и, схватив друга за руку, потащил в кабинет. Как Анхель и был, вместе с букетом…
То, что их проводили внимательным взглядом и отправились телефонировать куда надо, благородные таны вообще не заметили. Не до того! Тут проблема, а они на слуг будут внимание обращать? Вот еще глупости!
– Рен, ну что, что такого случилось? Кто-то умер? – опустился в кресло Анхель, решив на будущее как-то подгадывать с запиской, чтобы сначала поговорить с Алисией, а уж потом с ее малахольным братцем.
– Умер! – рыкнул Лоуренсио. – И у меня могут быть серьезные проблемы! Ты представляешь, КАК это раздуют газетчики?! А что со мной сделают родители?!
Письмо было подсунуто под нос Анхелю, который и изучил грязный клочок бумаги с пристрастием. Даже обнюхал. И решил, что ничем не пахнет.
– Рен, ну мало ли кто и что выдумает?
– Что делать, если у него есть доказательства?
– Какие? Бампер от мобиля?
– Ну…. Свидетели, – задумался Лоуренсио. – Или тот бедолага выжил… не знаю!
Как-то ему было не до размышлений. Все затмевал страх! Такой… как в детстве, когда в кровать писаешься… вот страшно, и что хочешь, то с собой и делай. А вот как мама посмотрит? Что папа скажет?
Тебе уже за двадцать?
А все равно… в душе ты тот же вихрастый мальчишка, который получал по попе за некоторые проказы. Например, не стоило подглядывать за купающимися женщинами…
Родители будут недовольны…
И Лоуренсио было страшно.
Ладно еще – гонки на мобилях! Это можно как-то оправдать, ему бросили вызов, он заступился за друга.
Но гонки под одурманивающими веществами? Если уж честно, такое родители не одобрят.
А как насчет сбитого бедолаги? И оставления его в канаве, без помощи?
Можно себя оправдывать, можно хоть на весь Римат орать, что не виноватый ты. А в глубине души ты отлично знаешь правду.
Виноват.
Во всем ты сам виноват.
И родителям ты противоположного не докажешь, даже не рассчитывай. А вот что они сделают?
Эммм… они будут недовольны. Этого – мало?
Если бы Лоуренсио попробовал поработать мозгами, он бы понял, что ничего такого со стороны родителей ему как раз не грозит. Ну, отругают. Могут приказать приехать из Римата домой.
Ну, просидит он еще годик на плантации. Или даже два.
Это такое страшное наказание? Не убьют, не побьют… чего ты дергаешься? Но Лоуренсио так не думал. И совершал ошибку за ошибкой, накручивая горы нелепостей и неурядиц там, где можно было бы разобраться сразу.
Он даже не понимал, что ничего серьезного ему по закону не пришьешь. Не получится.
Его слово – против слова нищего, если тот вообще пойдет в полицию. Как-то не стремится туда подобная публика, предпочитает решать все между собой. Не по закону, а «по правилам». Неписаным. Написанным кровью тех, кто их не соблюдает.
Тан Анхель это знал.
Тан Ксарес – нет. А дураками грех не попользоваться.
Так что Анхель посмотрел на Лоуренсио вполне сочувственно, даже по плечу его похлопал.
– Рен, надо опять туда идти. Сегодня вечером.
– Бррррр, – передернуло Лоуренсио, когда он вспомнил омерзительно грязную таверну.
А морды завсегдатаев? Да на них посмотришь, навеки пить заречешься. Жуть жуткая!
– Надо, – сочувственно посмотрел тан Анхель. – Отдашь деньги, и давай с тобой напишем записку. Что ты больше ни монеты не дашь, пока не узнаешь, кто был там, в канаве. Ну… кого сбили.
Лоуренсио послушно кивнул головой.
– Да, наверное, так и надо. Но как-то страшновато. А если он опять не ответит?
– Делать-то все равно что-то надо. Не допускать же, чтобы вот это все попало в газеты? – сочувственно посмотрел тан Анхель.
– Да, – вздохнул Лоуренсио. – Не допускать… как ты думаешь, сколько денег положить?
– Ну… реалов пятьдесят, наверное.
– А у него аппетиты не вырастут?
– Рен, пока у нас нет выбора, – вздохнул Анхель, отлично зная, что вырастут. Уже растут! Расходы-то прибавляются…
Пока написали записку. Пока достали и отсчитали деньги. Пока кошелек приготовили. Пока Анхель осмотрел одежду друга. Пока то, пока се…
Прошло не меньше получаса, прежде чем тан Анхель таки вышел из кабинета. И направился в гостиную.
А Лоуренсио поднялся на второй этаж, к сестре. Сказать Алисии, что пришел тан Анхель… да, к ней. Может, прогуляетесь, или еще чего…
Комната сестры была пуста.
– Эй… как там, – окликнул благородный тан служанку, которая занималась уборкой в коридоре. – Где моя сестра?
Неблагородная служанка, которую звали Инес, прищурилась на тана. Вот еще… его сестры, что одна, что вторая, с ходу запомнили имена всей прислуги и не стеснялись благодарить. Особенно младшая.