Чтение онлайн

– Тогда почему ты раздумываешь?
– удивился охотник.
– Я так понимаю, что в этой склянке кровь?

– Кровь, - он снова помедлил прежде, чем продолжить, - вампира. Знаешь ли, у нас тоже есть свои законы и заповеди. Так вот, одна из них запрещает пить кровь себе подобных. Это своего рода смертный грех для нас.

– Все равно не понимаю, в чем проблема?

– Что ты сделал с рассудительным и правильным Ван Хельсингом, борцом за справедливость и Левой рукой Господа?
– усмехнулся Дракула.

– Понятия не имею, - вернул усмешку Гэбриэл.

– А проблема все же есть. Если даже учесть тот факт, что никто не узнает об этом инциденте, то я рискую собственным рассудком. К тому же я уже раз нарушил этот запрет, о чем жалею до сих пор, потому что создал себе этим целую кучу проблем, - он поднял руки и указал взглядом на медленно, но верно отравляющие его браслеты, - которые вынужден разгребать по сей день. Я убил Корвина, не сдержался, - пояснил он.
– Когда очнулся в лаборатории Шоломанчи я увидел его, прикованного к стене, и просто лишился разума, набросившись на него, - Влад прикрыл глаза и тряхнул головой, пытаясь избавиться от неприятных воспоминаний.

Ван Хельсинг молча смотрел на вампира, переживания терзали также и его душу.

– А я по сей день жалею, что предал тебя тогда, - склонив голову, сказал Гэбриэл.
– Не представляю, как я...

– Правда, Гэбриэл, - наконец-то отводя слегка затуманенный взор от пузырька с живительной жидкостью, произнес Влад, - ну сколько уже можно толочь воду в ступе?

– Это для тебя почему-то стало не важно, хотя я совершенно не понимаю, зная тебя, - выделил он последние слова, смотря в упор на своего мрачного собеседника, - как такое вообще возможно.

– Я уже говорил тебе, почему. И не заставляй меня пожалеть об этом, - немного резко проговорил Дракула.
– Я ведь могу и передумать.

Ван Хельсинг уселся на застывшую магму и привалился спиной к тому самому валуну, на который опирался вампир, и прикрыл глаза, пытаясь совладать со своими мыслями, непрерывным потоком текущими в его сознании и сводящими уже который год с ума.

– Я столького не помню, - выдохнул он.
– Хотя каждый день что-то всплывает в памяти, но целой картинки все равно нет.

– Ну, это не удивительно, - также усаживаясь на вулканическую лаву, устлавшую собой все дно Врат, ответил вампир.
– Перед тем, как ты был возвращен на землю за свои грехи, Бог заставил испить тебя из Леты и твои воспоминания, точнее большая их часть...

– Канули в эту самую Лету, - закончил фразу охотник.

– Да, к тому же с твоими воспоминаниями поработали как я, так и Ватикан. Но свою часть я тебе вернул, что же до остального, - он развел руками, - ничем помочь не могу. Память либо сама восстановится, либо все останется так, как сейчас.

– Чего мы ждем?
– резко сменил неприятную тему Ван Хельсинг. Этот разговор угнетал его, заставляя снова и снова выискивать причины, которые привели к подобным последствиям. Что-то его постоянно тревожило, но только он старался ухватиться за эту ниточку, как она рвалась и растворялась в круговороте его тяжких дум.

– Ждем пока Орион скроется, - уловив настроение Гэбриэла, сказал Дракула, - а его вечный недруг Скорпион займет свое положенное место, - вампир указал охотнику на усыпанное россыпью звезд небо.
– И Антарес - сердце Скорпиона, не прольет свой свет на Землю, создавая своего рода дорогу, по которой Древние смогут попасть в наш мир.

Ждать пришлось недолго, уже несколько минут спустя на небе появился огромный хвост, а затем и сам Скорпион. Мгновение спустя Антарес озарил своим бледно-красным светом туманность и прочертил лучом линию, оканчивающуюся на камнях, составляющих призывные Врата.

– Отойдите!
– бросил Дракула и, встав с места, где они сидели с Ван Хельсингом, быстро вошел в круг и зашептал заклинания, разобрать которые не мог даже Карл, считавший себя истинным знатоком подобных вещей.

Пока Влад произносил нужные слова и делал жесты, необходимые для призыва, луч, озаривший главный камень, замерцал и стал увеличиваться в ширину. Из образовавшегося треугольника с последним словом, сорвавшимся с уст вампира, появились три высокие полупрозрачные фигуры. Они, выйдя из света, пролитого Антаресом, стали приобретать более четкие формы. Тем временем вампир кровью на алтаре начертил символ Дракона и застыл в ожидании.

– Кто посмел нас потревожить?
– прогремел звучным голосом стоящий посредине белокурый вампир.

– Неужели сам Великий Князь?
– произнес темноволосый пришелец из Внешней Пустоты, внимательно вглядываясь в стоящего в паре шагов от него Влада.

– Да, я - Влад Дракула. И я призвал вас, открыв путь на Землю, потому что мне нужна ваша помощь.

– Мы Агасфер, Пеан и Скальд к твоим услугам.

Дракула, сняв плащ, немного закатал рукава камзола, обнажая запястья, на которых красовались серебряные браслеты.

– И как же тебя угораздило?
– удивленно спросил Скальд, подходя ближе и рассматривая знакомую ему вещь.

– Признаться мы очень удивлены, - заметил Пеан.
– Как они оказались у тебя?

– Я отобрал их у одного охотника на нечисть пару сотен лет тому назад, - произнес вампир.
– Он сказал, что получил их от своего предка, инквизитора по имени Томас де...

– Торквемада!
– с плохо скрытым раздражением произнес Скальд, явно обмениваясь мыслями со своими товарищами.

– Он единственный, кому удалось вернуться в мир самостоятельно, - снова заговорил Пеан.
– Ни до него, ни после, никому больше не удавалось вырваться без помощи извне из Внешней Пустоты, запечатавшей нас в потустороннем мире. Эти браслеты были изготовлены специально для него, потому как ни один из нас не мог совладать с ним. Он совершенно лишился рассудка, испив крови своих собратьев. А его знания, находчивость и жестокость были столь сильны, что в тот момент мы не смогли удержать его. Наши Стражи, находящиеся по эту сторону и следящие, чтобы никто из нас не нарушил границ между мирами, очень долго его выслеживали, пока, наконец, в сентябре 1498 года не настигли его в Авиле и не оборвали его земную жизнь, навеки заточив в Ветряную тюрьму, в которой он находится по сей день, не имея возможности даже пошевелиться, так как магия ветра, приковавшая его к месту заточения, надежно удерживает мятежника.