Чтение онлайн

Отец работал, не разгибая спины, но два года подряд была засуха, и в результате мы лишились своей земли. Я слышал разговоры, что люди, у которых нет денег, — никчемные люди, но тот, кто так говорит, никогда не видел истинных работяг, таких, как мой отец да и наши соседи.

Мы переехали в Техас, подали заявку на землю и в течение трех лет работали, как каторжные. Мы построили дом и амбар и даже обзавелись скотом в пару сотен голов, но на нашу ферму напали команчи, угнали стадо, все постройки сожгли. Команчи убили и моего дядюшку Бада.

Стадо, за которое мы выручили двадцать пять тысяч долларов, было первым, которое нам удалось собрать после набега команчей, и если бы мы вернулись домой с деньгами, то наконец-то смогли бы вздохнуть свободней. Мы уже ехали домой, но по дороге повздорили, и я в сердцах ускакал прочь и бросил отца одного, поклявшись никогда не возвращаться назад.

Но не прошло и двух часов, как я остыл и решил все-таки догнать отца — и слава Богу. Лошадь отца, испугавшись гремучей змеи, шарахнулась в сторону и сбросила его. Падая, он сломал ногу, и, если бы я не перестал дуться и не вернулся к нему, полуденное солнце наверняка уже убило бы его там, где он упал.

Во всем был виноват я — останься я рядом с отцом, я бы поймал его лошадь, и у нас была бы только одна забота — сломанная нога отца. Но так случилось, что мы разом потеряли все, что имели, и не только мы, но и наши друзья, которые доверили нам свой скот и надеялись, что мы привезем им деньги.

Так что я бросился вдогонку за отцовским мерином и теми людьми, что увели его с собой. Не успел я проехать и мили от того места, где оставил отца, как почувствовал запах дыма. Грабители развели костер под тополями, росшими на берегу того же самого ручья, где остался ждать меня отец. Я узнал их раньше, чем они заметили меня. Это были Док Сайте, Малыш Рис и незнакомый мне широкоплечий мужчина, одетый в жилет из воловьей кожи. На голове его красовалась черная шляпа. Это мог быть только знаменитый Боб Хеселтайн.

Док и Малыш прожужжали мне все уши про Боба. Он был, по их словам, самым лучшим наездником и самым лучшим стрелком во всем Техасе, а уж реакция у него была такая, что никто не мог за ним угнаться. Боб Хеселтайн взял банк Гарстона; Боб Хеселтайн убил в перестрелке шерифа Бейкера. Он, говорили мои приятели, один уложил двух техасских рейнджеров. Они только и говорил, что о Бобе Хеселтайне и о том, чем они займутся, когда он вернется… И вот он стоял передо мной.

Боб был чуть пониже меня ростом, но пошире в плечах. Кожа на его лице, потемневшая от солнца и ветра, напоминала выдубленную шкуру. Он носил свой револьвер на бедре, чтобы за доли секунды суметь выхватить его из кобуры, и с первого взгляда становилось ясно, что с этим человеком шутки плохи.

Лошадь отца стояла рядом, они даже не сняли с нее седла. Однако седельные сумки были отвязаны, и деньги грудой лежали на грязном одеяле. Завидев подъезжающего к костру всадника, мои дружки немного огорчились. Еще бы, ведь я приехал в тот момент, когда они уже были готовы заняться дележом добычи.

— Привет! — бросил я, спешиваясь.

Все трое вскочили и схватили свои винтовки, готовые в любую минуту начать пальбу.

Узнав меня, Малыш Рис с облегчением перевел дух.

— Не волнуйся, Боб, это наш друг.

— Я вижу, вы нашли лошадь моего отца. — У меня вдруг ни с того ни с сего пересохло в горле. — И наши деньги.

Хеселтайн медленно повернул голову в мою сторону. Его голубые глаза над широкими скулами глядели сурово и недоброжелательно. Губы Дока скривились в усмешке, Малыш Рис шумно втянул в себя воздух, не отрывая от меня взгляда. Блики от костра играли на их лицах, на лоснящихся боках лошадей и на золотых и серебряных монетах, лежавших кучей на одеяле. Эти блики играли и на стволах их винтовок.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что это ваши деньги? — надменно спросил Хеселтайн. — Это наши деньги.

— Э, нет! — запротестовал я. — Послушайте…

— Это ты послушай. — Хеселтайн уперся в меня своим тяжелым взглядом. — Я тебя никогда раньше не видел, и вдруг ты являешься пред мои очи и заявляешь, что эти деньги принадлежат тебе. Но ты не рассчитывай их получить. Ни единой монетки.

— Но ведь они знают меня. — Я кивнул на Дока и Малыша. — И они знают, чья это. лошадь. Мой отец купил ее в восточном Техасе, и у него при себе имеются все нужные бумаги. Малыш хорошо знает эту лошадь — он неоднократно видел меня на ней. И это седло — седло моего отца.

Никто ничего не сказал, и мне неожиданно стало страшно. Мы — я, Малыш и Док — частенько мечтали о том, чтобы кого-нибудь ограбить, но я-то думал, что все это пустая болтовня.

— Да, это лошадь его отца, — признал Рис.

— Закрой поддувало, — приказал Хеселтайн.

— Эти деньги принадлежат нам и нашим соседям, — повторил я. — И ты хорошо это знаешь, Док.

— Ну и что, — заявил Док. — Мне-то до этого какое дело? Ради меня никто в жизни и пальцем не шевельнул.

— Поехали с нами, — предложил Рис. — Сделаем то, что собирались, ожидая Боба. Мы можем отправиться вчетвером — ведь теперь у нас есть деньги.

Мы, бывало, мечтали о том, чтобы украсть стадо, напасть на дилижанс или ограбить какой-нибудь банк, и я не задумывался о моральной стороне этого дела. Теперь же, когда речь шла о наших деньгах, деньгах, которые достались отцу, мне и нашим соседям потом и кровью, я стал по-другому смотреть на эти вещи. Одно дело — болтать о том, чтобы сделаться грабителем, а другое — в действительности стать им. Я-то был уверен, что это пустой треп, за которым ничего не стоит. Но только теперь я понял, что значит отдать грабителям то, что было добыто тяжелым трудом.

— Отец остался на берегу ручья с поломанной ногой, — сказал я, не подумав о том, что грабители обрадуются, узнав, что им нечего бояться моего отца. — Я должен вернуться к нему с лошадью и деньгами.

Боб Хеселтайн смотрел мне прямо в лицо.

— Я охотно верю, что ты был дружком Дока и Риса, но денег ты не получишь, ни ты, ни кто-либо другой.

Все трое смотрели на меня, взгляды их не предвещали ничего хорошего. На лице Малыша Риса неожиданно появилась идиотская ухмылка — впрочем, он всегда поглядывал на меня свысока. Док держал свою винтовку в руках; присутствие Хеселтайна придавало ему и Рису храбрости.