Чтение онлайн

– Ну, как? – жестко осведомился Эннеари. – Еще вопросы будут?

– Арьен, – промолвил Лерметт негромко и повелительно. – Оставь.

Эннеари полуобернулся к нему, не то сердитый, не то удивленный.

– Оставь, говорю, – так же тихо и властно велел принц. – Если тебе охота причесать их за то, что сбежали, не спросясь – ты в своем праве. Препятствовать не стану. Хотя за побег свой они, как по мне, уже расплатились, и даже с лихвой. А вот за то, что натворили околдованные, эти трое всяко не ответчики, – Лерметт помолчал немного и неожиданно добавил. – Скорей уж наоборот.

Трое эльфов безмолвно воззрились на него с изумленной благодарностью.

– Это как понимать? – вздернул подбородок Арьен – пожалуй, больше по привычке, нежели с вызовом. Необходимость гневаться тяготила его сильнее, чем он готов был себе признаться.

– Да так и понимать, – прежним тоном ответил принц. – Маг из меня хоть и никакой, но в заклятиях я все-таки разбираюсь. И как подобные чары накладывают, знаю. Их ведь тоже не на всякого наложить можно.

– Правда? – Эннеари так и подался вперед.

Лерметт едва удержал невольную улыбку. Он теперь только понял, что Арьен на самом деле был бы до смерти рад любому пустяку, который позволит оправдать без вины виноватых мальчишек – оттого и разбушевался. Оправдать… а может, и осудить. Арьен прав, на свой лад не так это и важно… пусть будут наказаны или прощены – но не помилованы! Только не помилование, только не снисхождение, ничего общего с милосердием, к слову сказать, не имеющее! Снисхождение для Ниеста, Аркье и Лэккеана сейчас погибельно. Ясность кары или прощения не оставляет места для сомнений в собственных поступках – но помилование навек предаст этих троих во власть мучительно вязкого чувства вины, чувства тем более неумолимого, что даже сами себе они не смогут ничего ни доказать, ни опровергнуть. В этом Арьен, бесспорно, прав – уж лучше гнев друга, чем милость короля… он прав – просто он не знает, что причин для гнева нет.

– А тебе не верится? – усмехнулся Лерметт. – Зря. – Он повернулся к растерянным без малого до обморока эльфам. – А ну, мальчики, окажите любезность – припомните, что случилось перед тем, как ваши околдованные приятели на вас набросились. – Он поднял руку, предупреждая возможные возражения. – И не вздумайте говорить мне, что ничего. Все вспоминайте, как оно было. Любую мелочь, любую ерунду. Даже если вам это покажется глупым. Только не выдумывайте.

Несчастные юнцы взирали на него уже не столько с благодарностью, сколько с недоумением.

– Ну же, – уверенно потребовал Лерметт. – Я жду. Вспоминайте!

Лэккеан явно вспомнил первым. Лицо его передернулось от омерзения. Ниест слегка стиснул губы. Аркье, к удивлению принца, густо покраснел.

– Да? – ободряюще улыбнулся Лерметт.

– Я… меня едва не вырвало, – запинаясь, сознался совершенно уже багровый Аркье. К его изумлению, Лерметт кивнул в ответ серьезно и спокойно с таким выражением лица, будто внезапная дурнота была невесть каким подвигом. – Вдруг… ни с того, ни с сего… нестерпимо тошно… еще немного, и не удержался бы.

– Хорошо, – заметил Лерметт и выжидательно взглянул на промолчавшую парочку.

– У меня голова заболела, – сообщил Ниест. – Не знаю… прямо на душе потемнело от боли.

– Верю, – согласился Лерметт. – А ты? – окликнул он Лэккеана, воспрявшего духом оттого, что признаваться в чем-то неприятном и, по его мнению, не относящемся к делу, приходится не в одиночку.

– Вспотел я, – заявил Лэккеан. – Противно так… словно меня с ног до головы липкой слизью обмазали.

– Одним словом, вам стало плохо, – подытожил Лерметт. – А если эльф чувствует себя больным, он делает себя здоровым – верно?

– Нет, – горячо возразил Ниест.

– Нет? – удивленно переспросил Лерметт.

– Ничего из этого не вышло, – поддержал приятеля Аркье. – Я себя исцелить не смог.

– А что ты смог? – Пристальный взгляд Лерметта не позволял отвечать уклончиво.

– Не знаю, – растерянно произнес Аркье. – Сам не знаю, что я сделал… как сумел это из себя вытолкнуть… но…

– Это было не исцеление, – согласно кивнул Ниест. – Другое что-то… совсем другое усилие… вытолкнуть, стереть с себя, сбросить…

– Этого нельзя было терпеть! – Лицо Лэккеана при словах «стереть с себя» вновь передернулось отвращением. – Как угодно, только избавиться… такая мерзость… такая…

– Вот тебе и ответ, – повернулся Лерметт к Эннеари. – Откуда, по-твоему, взялось это скоропостижное нездоровье? Да еще чтобы у всех троих разом.

– Ты хочешь сказать… – Эннеари недоуменно покачал головой. – Это и были чары?

– Вне всяких сомнений, – подтвердил принц. – Я не знаю, достало бы у вывертня сил на всех шестерых или нет – если да, то тем больше стараний мальчикам приложить пришлось. Опять же, я не знаю, чего он хотел. Может, он собирался после предъявить мертвых эльфов – зверски, между прочим, замученных эльфов. И кого он в таком разе думал назвать их убийцами – людей или доподлинных виновников… сейчас это уже неважно. Но даже если он и рассчитывал околдовать всего троих… Арьен, поверь мне, это ничего не меняет. Такие заклятия бросают, как пригоршни теста – к кому прилипнет, а с кого и свалится. Не мне судить, отчего оно сумело овладеть теми тремя… то ли было в них сродство со злом, то ли просто слабость духа… во всяком случае, Аркье, Лэккеан и Ниест не поддались. Они ощутили наведенные чары как мерзость – ну, хотя бы как нездоровье, как нечто чуждое – и стали сопротивляться. Они даже смогли устоять.

Изумленная улыбка, осенившая уста Эннеари, почти пугала своей беззащитностью.

– Арьен, у них хорошие задатки и сильная воля. Они держались достойно и заплатили с избытком. Ты неправ.

Медленно и покорно Эннеари склонил голову, прося прощения.

Аркье, Ниест и Лэккеан, едва ли не устыженные своей нежданной доблестью, склонили головы в ответ.

– Одно плохо, – заключил Лерметт, подымаясь на ноги. – Полчаса назад все было готово, а теперь наверняка все выкипело.

– Ужин! – взвыл Лэккеан. – Он же сгорел!

– И ничего он не сгорел и не выкипел, – сообщил Ниест, все еще глядя себе под ноги. – Я котелок с огня снял.

Пробудившись поутру третьего дня, Эннеари обнаружил, что Лерметт на сей раз проснулся первым. Даже вездесущий Лэккеан еще дремал, смущенно улыбаясь каким-то своим сонным видениям. Тем более его сотоварищи и не думали просыпаться. Ровное дыхание Ниеста было таким серьезным и сосредоточенным, словно сон – это очень важная и ответственная работа, и выполнять ее следует тщательно, дабы завершить без единой ошибки. Аркье как ввечеру простер себя на расстеленном плаще, так словно бы и не шевельнулся с тех самых пор, сохраняя прежнее положение тела, исполненное неброского достоинства.