Сюжет
Шрифт:
– Мы как раз и собираемся!
– Я его знаю!
– сказала девушка.
– Мы учимся в одном университете! Я провожу его домой!
– Вот и хорошо, - произнес молодой.
– А то он замерзнет здесь на асфальте.
– И поделом ему!
– сказал пожилой голос.
– Сможете его удержать?
– спросил молодой.
– Постараюсь, - ответила девушка.
Павлик почувствовал, что обнял девушку за плечи.
– Удачи!
– пожелал сержант Зайцев.
– В следующий раз следи за ним!
– напутствовал пожилой.
Павлик поднял голову и увидел уходящих милиционеров. Внезапно радиостанция на поясе Зайцева ожила. Третий голос, громкий и озабоченный, прорезался сквозь треск:
– Лепехин и Зайцев! Мы сегодня ещё ни одного не взяли! План срывается! Живо тащите его в будку!
Павликом овладела паника, но он не мог двинуть ни рукой, ни ногой. Бежать не было сил. Милиционеры подскочили к девушке в кожаной куртке и перегрузили Павлика на свои плечи.
– Не надо!
– умоляла она.
– Я доведу его до дома!
– Извините, дамочка!
– произнес хриплый прокуренный голос Лепехина. Появление в общественном месте в нетрезвом виде карается законом.
– Вы же хотели его отпустить!
– Мы хотели? Кто вам это сказал?
Они потащили Павлика, а девушка бежала следом. Милицейская будка располагалась неподалеку. А может это Павлику только показалось, потому что пока его тащили, он снова уснул, а когда проснулся, они уже заходили в металлическую коробку с надписью "Милиция".
В тесной будке прямо напротив входа располагался стол, за которым восседал третий милиционер. Павлика усадили рядом с дверью, Лепехин и Зайцев приблизились к столу.
– Сейчас "скотовозка" придет, - сообщил третий милиционер и, посмотрев на Павлика, добавил: - Красавец!
– Отпустите его, - умоляла девушка, - я его знаю! Мы в одном университете учимся.
– Учеба пьянству рознь!
– важно изрек пожилой Лепехин.
– Ты что думаешь, барышня, вытрезвитель только для бомжей? Врачи там тоже люди, им хочется общения с нормальными людьми.
– Он слишком молод для вытрезвителя, - сказала девушка.
– А парень он хороший, напился случайно.
– Случайно только "залетают", - многозначительно поглядев на девушку, произнес пожилой милиционер.
– Ваши намеки слишком грубы, - ответила девушка.
– Может отпустим парня?
– предложил молодой Зайцев.
– Хочешь без премии остаться? Я - не хочу!
Этот разговор для Павлика превратился в один непрекращающийся словесный поток, который кружил, залетал в голову, забивал горло и стоял в нем тошнотворным комком. Все это вдруг стало Павлику невыносимо. Он наклонился вперед, и со страшным криком начал изрыгать на пол содержимое желудка.
Окружающие замерли. Трое милиционеров выпучив глаза взирали, как на пол льется густой кровавый поток, а стены усеивают брызги. Павлик исторгал из себя все новые порции красной рвоты, и сопровождал эти действия такими страшными звуками, словно пытался изобразить рычание льва.
"Господи, да из меня кровь льется рекой!
– подумал он.
– Возможно у меня открылось желудочное кровотечение!"
Помутненный алкоголем разум Павлика живо представил гибель хозяина от полного обескровливания. Откуда взялась кровь? В голове всплывали термины "последняя степень туберкулеза" и "лихорадка Эбола"... Его похоронят осенью, свежая могила будет усыпана кленовыми листьями, а студенты в университете при упоминании фамилии Божедай будут уточнять: "Это который умер, блюя кровью в милицейской будке?"...
Вопреки подозрениям Павлика рвота заканчивалась. Он выплюнул тонкую красную струйку, ставшую последней, и поднял глаза. Трое милиционеров напротив остолбенели. Девушка, стоявшая за его спиной, не могла вымолвить ни слова.
– Да он водку томатным соком запивал!
– вдруг воскликнул опытный Лепехин.
– Ах ты подлюга! Напугать нас хотел!
Он будет жить! Из него шла не кровь, а "кровавая Мэри" по рецепту Сергея Ковалевского!
Павлик внезапно почувствовал прилив сил. Кровь осталась в нем и бурлила, призывая к новым подвигам. Он всего лишь освободился от тяжести, которая висела на желудке.
Павлик вскочил со стула и бросился вон из милицейской будки.
– Держите его!
– заорал полный милиционер, сидевший за столом. Но преследовать Павлика никто не собирался. Это было невозможно. Зайцева с Лепехиным отделяла от выхода мерзкая застывающая лужа, при взгляде на которую тошнило, не говоря о том, чтобы ступить в неё носком начищенного сапога.
– А вот теперь, мерзкая девчонка, - воскликнул пожилой Лепехин, блеснув стальными зубами, - ты расскажешь про этого сукинова сына.
Девушка в кожаной куртке некоторое время смотрела на лица милиционеров, а затем сказала:
– А я его не знаю! Я его впервые в жизни вижу!
– Ты же говорила...
– Я говорила?
– изобразила удивление девушка.
– Да я заглянула сюда попросить закурить!
– Хватайте тогда ее!
– закричал третий милиционер.
– У неё поищем алкоголь в крови!
– Вот уж дудки!
– воскликнула девушка и скрылась за дверями.
Павлик летел сломя голову. Он не видел ничего вокруг. Какие-то деревья. По всей видимости сквер. Он рванулся в темноту, налетел на стальную трубу ограждения, перевернулся в воздухе и упал спиной на траву.
Темнота.
Павлик открыл глаза и ничего не понял. Вокруг стояла темнота. Во рту был такой привкус, словно он наелся помоев.
Где он? Что с ним случилось?
Ему приснилось, будто его забрали в милицию. Смешно. Павлик всегда был примерным мальчиком.
Ему приснилось, что они пили с Сергеем и Юриком, и Павлик напился больше всех. Приятели тащили его на себе, а потом оставили ненадолго. Как хорошо, что этот сон закончился!
Темно, но он дома. Просто в квартире выключен свет, а на улице Горэнерго экономит электричество. Родители тихо спят на соседней кровати, потому что в большой комнате идет ремонт, а коридор слишком маленький, чтобы в нем можно было разместиться на ночь. Все в порядке, он дома... Только Павлику очень хотелось ещё раз встретиться с той девушкой из сна. Пусть она носит куртку с заклепками, пусть её лицо покрывает густой слой косметики, Павлику она понравилась. Под своей внешностью она скрывает чуткого и доброго человека. Но ещё один вопрос интересовал Павлика.