Сыскари
Шрифт:
– Смотри-ка, – вдруг удивленно сказал Крячко. – Кровь, похоже…
Наклонившись, он показал пальцем на россыпь бурых пятен, вмерзших в снег. Их было немного, но сомнений не оставалось – кому-то пустили здесь кровь. Но что это было – серьезное ранение или вульгарная драка с разбитым носом?
– Надо поискать гильзу, – предложил Крячко.
Гуров отрицательно покачал головой.
– Вряд ли мы ее сейчас найдем, – сказал он. – Тут все основательно отутюжили. Смотри, снег примят, будто тащили что-то тяжелое. И опять детские следы. Эти вроде посвежее… Нет, я думаю, гильзу искать бессмысленно. Если она и была, ребятишки нашли ее первыми.
– Ты придаешь какое-то мистическое значение этим неведомым ребятам, – проворчал Крячко. – Как сказал сатирик – какие ребята, кто их видел?
Гуров выпрямился и указал на темный провал, откуда совсем недавно поднимался дымок. Теперь его не было.
– Тут кто-то есть, – сказал Гуров. – Дым видел? Свист слышал? А следы? Развалины всегда привлекают мальчишек. Как и гильзы, между прочим.
– И что же ты предлагаешь? Лезть в эту дыру?
– Именно, – улыбнулся Гуров. – Как говорится, нет дыма без огня. Но огонь кто-то должен был разжечь. Вот мы и посмотрим кто.
Он первым подошел и, встав на краю ямы, с любопытством заглянул вниз. Яма оказалась неожиданно глубокой – метра три, не меньше. Внизу снега почти не было, зато можно было явственно разглядеть остатки кострища и грязные деревянные ящики вокруг него. Из ямы тянуло гарью.
– Спуск в ад, – прокомментировал Крячко, заглядывая Гурову через плечо. – Что характерно, выхода обратно нет. И ты предлагаешь туда лезть? Как мы поднимемся?
– Должен быть выход, – упрямо заявил Гуров. – Костер только что загасили – нас услышали. А выход должен быть обязательно. И потом, не обязательно лезть вдвоем.
– Будем тянуть спички? – ядовито спросил Крячко.
Гуров хитро посмотрел на него.
– Как начальник я должен был бы послать в разведку тебя, – сказал он. – Но, учитывая твою плохую физическую и моральную подготовку… Надеюсь, у тебя хватит сил помочь мне выбраться?
– После того как я потерял аппетит, может и не хватить, – серьезно сказал Крячко. – Но я вызову пожарную машину. А ты пока сможешь развести внизу костер.
– Ну тогда я пошел, – объявил Гуров и, еще раз заглянув в яму, крикнул: – Эй, есть там кто-нибудь?
Ответом ему было молчание. Гуров вздохнул и полез вниз. Пару секунд он висел, держась за край бетонной плиты, а потом тяжело спрыгнул вниз. Крячко, сунув руки в карманы, наблюдал за ним сверху.
Лев осмотрелся. Он стоял на грязном, затоптанном подошвами пятачке, где, кроме уже виденных головешек и ящиков, обнаружились еще и многочисленные окурки, порожние банки из-под пива и кока-колы, черная банановая кожура и ярко-оранжевая от апельсина.
– Культурно отдыхали! – заметил себе под нос Гуров.
Он попытался рассмотреть, что находится вне пределов освещенного дневным светом круга, но вокруг было темно, как в подвале, да, собственно, это и был своего рода подвал, разделенный перегородками. На одну такую перегородку Гуров наткнулся, едва сделал шаг в сторону.
Придерживаясь рукой за шершавый холодный бетон, он осторожно пошел вдоль стены, то и дело спотыкаясь о какие-то твердые обломки, разбросанные под ногами. Он уже пожалел о своем опрометчивом решении. Без фонаря здесь нечего было делать. Однако отступать не хотелось. Гуров прошел еще несколько шагов и вдруг уперся в какую-то преграду.
Пошарив в карманах, он достал зажигалку и высек слабый язычок пламени. Он почти ничего не освещал, но все-таки Гуров сумел рассмотреть, что стоит у жерла широкой бетонной трубы, уходящей в непроглядную темноту. Не гася пламени, он наклонился и посмотрел в трубу.
Ничего он там, конечно, не увидел, кроме бархатной черноты. Из трубы, однако, не тянуло сквозняком – значит, она не имела никуда выхода. Гуров прислушался – ему показалось, что он слышит слабый шорох. «Ау!» – негромко позвал он. И вдруг в ответ ему из глубины трубы жахнул выстрел.
У Гурова зазвенело в ушах. Пуля чмокнула бетон совсем рядом с его головой и, рыча, полетела куда-то в сторону. Гуров инстинктивно упал на грязный, заваленный обломками пол и замер. «Кажется, жив», – подумал он.
Позади его раздался глухой удар, и совсем рядом взволнованный голос Крячко выкрикнул:
– Лева! Ты цел? Что случилось? Кто стрелял?
Спотыкаясь, Крячко искал путь в темноте. Гуров услышал, как лязгнул затвор его пистолета.
– Все в порядке, – откликнулся он, поднимаясь на ноги. – Только ты возьми чуть в сторонку. Здесь труба, и в трубе кто-то есть.
– Это понятно, – пробормотал Крячко, на ощупь находя в темноте Гурова. – Не сама же она выстрелила. Но тебя точно не задело?
– Пока нет, – сердито сказал Гуров. – Но я бы на твоем месте не поднимал шума.
– А мне кажется, что все как раз наоборот, – заявил Крячко. – Кто нас воспримет всерьез, если мы будем вести себя тихо? Я вообще предлагаю стрельнуть в трубу.
Неожиданно Гуров зажал ему рот рукой. В отдалении что-то завозилось, зашевелилось, и по трубе покатилось что-то мягкое, притаптывающее, как зверюшка. И вдруг до их слуха совсем рядом из трубы донесся жалобный детский голосок:
– Дяденьки, не стреляйте, пожалуйста! Пожалейте сироту! Я больше не буду! У меня и пуль-то больше нету! Честное слово!
Глава 7
Робкий огонек зажигалки выхватил из черноты бледную чумазую физиономию пацана лет двенадцати. Он выполз на четвереньках из трубы и замер, со страхом глядя на невидимых ему людей, видимо, ожидая от них самого худшего, что только может случиться на свете.
– Та-ак! – озадаченно произнес Крячко и бережно взял парня за шиворот. – Тут у нас, оказывается, дети подземелья! И много вас там еще?