Сыщик
Шрифт:
Звали этого Известного неизвестного Шарик. То, что он сыщик, могло подтвердить удостоверение, сделанное из двух кусочков картона. На обложке этой маленькой книжки без листков он написал: Удаставиренье Дакумент.
Раскрыв книжечку, он на левой стороне вместо фотокарточки нарисовал свой портрет. На портрете, так же как у Шарика в жизни, одно ухо торчало выше другого. Как известно, главное в документах точность!
Под портретом, чтобы никто не ошибся, он сделал надпись: Личнасть.
С правой стороны нацарапал: Шарик Сысчик.
Шарик шел из специальной Школы служебно-розыскных собак. Он уже целый год учился в этой школе на Великого Сыщика. Хотя, конечно, то, что делал там Шарик, в полном смысле учебой назвать было нельзя. Собственно, в Школу его на порог не пускали. Он из-за проволочной ограды ежедневно смотрел, как учатся другие. Он смотрел, как крупные породистые курсанты делают разминку, ходят по следу, задерживают преступника. Ну и лодыри там были некоторые!
Этот, например, Руслан Овчаренко. Здоровенный такой. Морда — во, а через забор — не хочет. Шарик все заборы, какие ему встречаются на пути, перепрыгивает. И не один раз. Туда-сюда, туда-сюда! Он бы им там показал, в Школе!.. Ведь он все секретные приемчики знает! И все необходимое есть.
Удостоверение личности — есть. Увеличительное стекло — есть. Сам выточил из донышка кефирной бутылки. Увеличивает в два раза, искажает в четыре.
Личное оружие — есть. Пистолет. Шарик его с большим удовольствием сделал из мозговой косточки. Дуло из трубчатой кости, увесистая рукоятка. В дуле дырочка. Дунешь, крикнешь — ба-бах! и смертельная горошина догоняет преступника!
Наконец, темные очки есть. Чтобы посторонние не могли читать мысли по глазам.
Всё есть. Только преступления нет, которое нужно распутать.
Но вот Шарик вступил во двор дома № 1 на улице Дружбы.
След, пропадающий в облаках
Слух о загадочном исчезновении Захара уже распространился среди жильцов. Они столпились вокруг мыла, а близнецы объясняли, что Захар только что был здесь и вдруг пропал.
Шарик навострил уши. «Вот оно!». Иван Иванович Слон из седьмой квартиры подошел к рыдающей маме, потоптался на месте и сказал прерывающимся голосом:
— Не плачьте, мамаша… Будьте мужчиной.
И вдруг сам зарыдал басом. Слон был такой добрый, что не переносил, когда кто-нибудь плакал. Козел Тимофей сказал:
— Не удивительно, что пропал Захар, он был такой шалун. Было бы удивительней, если бы исчезло мыло. Говорите, мыло здесь? Покажите, где мыло!
— Не трогайте мыло! — раздался вдруг голос, неумолимый, как голос самой судьбы. — Ведь это вещественное доказательство.
Тимофей вздрогнул и обернулся. Перед ним, холодно улыбаясь, стоял незнакомец в темных очках.
— А я и не тро… — начал было Тимофей и вдруг разозлился: — Ты кто такой тут выискался?! Командир, тоже мне! Может, я это вещественное доказательство как раз и хочу отнести куда следовает?
— «Куда следовает» уже рядом с вами, — веско сказал незнакомец и показал Тимофею удостоверение.
Козел посмотрел в книжечку, как обычно смотрел на уличные афиши: умно, внимательно, делая вид, что он грамотный. А портрет был похож.
— Поня-ятно, — протянул Козел.
И незнакомец спрятал удостоверение.
Ивану Ивановичу тоже очень хотелось заглянуть в книжечку, но попросить он постеснялся. Отведя Тимофея в сторону, Слон шепнул:
— Что там написано?
— Как вылитый, — сказал Козел. — Одно ухо торчком, другое набок.
— Он следователь?
— Вылитый. Только без очков.
Иван Иванович обратился к незнакомцу:
— Как вы вовремя, товарищ следователь! Простите, не знаю, как вас звать-величать.
— Шарик.
— А по батюшке?
— Да что там? Шарик, и всё.
«Какой хороший следователь, — подумал Иван Иванович. — Занимает такой пост, а скромный». И он уважительно представился;
— Слон Иван Иванович, обитатель, так сказать, этого дома.
Между тем Шарик отогнал Козла от мыла:
— Не топчитесь здесь, вы уничтожаете следы.
— Может, я их сам здесь ищу, — огрызнулся Тимофей.
— Для этого есть специалисты, — отрезал Шарик, доставая увеличительное стекло. — Вас, Иван Иванович, тоже попрошу отойти.
— Ухожу, ухожу, — поспешно сказал Иван Иванович и, стараясь ступать на цыпочках, неуклюже перебрался на асфальтовую дорожку. При этом он подумал: «Шенок щенком, а дело знает».
Тимофей же криво усмехнулся и пробормотал:
— Гляди, гляди! Пострелята — близнецы, значит, следы одинаковые, как обмылки.
— Воздержитесь от ненужных подробностей, — сухо ответил Шарик фразой, которую вычитал в одном детективном романе.
Но противный Козел оказался прав.
Сколько ни разглядывал Шарик следы и в стекло, и без стекла, они были неотличимы друг от друга. Даже мама-кошка не смогла сказать, кому какой принадлежит.
Шарик растерялся. До сих пор все шло по правилам, и вдруг на тебе!
— Хе-хе… — сказал Козел.
Шарик посмотрел на него через увеличительно искажающую лупу. Борода у Козла оказалась на лбу, а рога торчали изо рта, как моржовые клыки.
Шарику захотелось выхватить свой пистолет и — ба-бах! — застрелить это ехидное чудовище. Козел гнул свое: