Чтение онлайн

Царь внезапно пустил маленькую слезу и добавил:

— Золотые школярские годы, беззаботная и бесшабашная юность, хоть на часок бы туда. Кстати, а с кем я имею честь говорить? — Евагрий покосился на Медузу Горгоновну.

— Это, ваше величество, специальный сыщик из Тулы, Глеб Самоваров, — ответила тётушка Медуза.

— Не понял? А зачем нам сыщик из Тулы? — Царь внезапно переменился в лице. — Периферия — это конечно опора державы, но в столице и свой сыскной приказ имеется. Чай наши сыскари то же не лаптем щи хлебают.

— А он из той самой Тулы, — сказала Горгоновна, поправив кокошник на своей голове.

— Даже так, — крякнул царь Евагрий. — Не зря моя покойная Марьюшка говорила, что в случае чего обращайся к сестре, она поможет. Ну-с, Глеб Самоваров, спрашивай, сам царь к твоим услугам.

Внезапно на Глеба от осознания, что он предстал перед первым лицом государства, и что это не кино и не сон, напала какая-то неясная робость и все заготовленные вопросы вылетели напрочь. «Как же меня напутствовал товарищ майор? — лихорадочно подумал Самоваров. — Осмотр места преступления, опрос свидетелей? Что же там было ещё?».

— Кхе, — кашлянул сыщик. — Ваше величество, а что необычного вы заметили в тот день зимний день, когда были порублены почти все саженцы молодильных яблок? И что необычного произошло на днях, когда была украдена последняя волшебная яблоня? Совершенно очевидно, что эти два преступления связаны и направлены на то, чтобы расстроить свадьбу вашей дочери и иноземного принца.

— Да, скорей всего, всё из-за свадьбы, — согласившись с сыщиком, кивнул головой царь Еваргий. — Только ничего необычного в те дни не было, кроме традиционного царского бала, устроенного для иноземных послов и боярских семей. Что поделать, нужно заботиться о деловых связях моего царства и других держав. Как любил повторять магистр экономических наук профессор Брукс из альма-матер: «Запомните, школяры, экономика зиждется на трёх китах: недра, капитал и международная торговля». Кстати, в Холландии нет ни недр, ни серьёзного капитала, одна международная торговля. И ведь живут, заразы, припеваючи. А ещё в тамошней стране, когда замерзают каналы, рабочие торговых доков встают на коньки и играют в забавную игру, которая называется холхей. Этой зимой буду внедрять холхей в массы!

— Кхе, — снова кашлянул сыщик, чтобы вернуть мечтательного царя к теме недавнего преступления. — Значит, кража была совершена, когда вся знать веселилась на балу, то есть под шумок? Разумно. Мне нужно будет осмотреть место преступления и поговорить со стражей, дежурившей в те дни. И ещё вопрос, а вы сами подозреваете кого-нибудь? Может быть, это был акт международной провокации?

— Десять лет назад была попытка украсть царскую корону, — усмехнулся Евагрий, — с тех пор патрули в дни царского бала удваиваются. Поэтому международную провокацию — можно смело отмести. В том-то вся и гадость, что это сделал кто-то из своих. — На этих словах самодержец резко погрустнел.

— Скорее всего, — буркнул Глеб Самоваров. — Хорошо, кто настойчивей всех сватался к царевне Синеглазке?

— Сложный вопрос, — царь Евагрий ненадолго задумался. — У главы думской фракции Идеалистов Ивана Васильевича Морозова старший сын сватался. У главы фракции Гуманистов Василии Никитиче Оболенском средний сын просил руку и сердце. Кто же ещё?

— А сколько у вас всего думских фракций? — Спросил сыщик.

— Естественно, как во и всех развитых демократических странах — две, — с гордостью ответил самодержец. — Многовековой историей доказано, что однопартийная система, как и многопартийная работать продуктивно не способны. Вы представьте человека, у которого была бы всего одна нога или одна большая нога и множество мелких — это же ужас! Политическая система в обязательном порядке должна находиться в равновесии.

— Ещё дьяк сыскного приказа Юрка Длиннорукий сватался, — подсказала царю Василиса, которой уже не терпелось перейти к поиску и к поимке опасного преступника.

— Возможно, — согласился царь, — кстати, Юрий — очень толковый молодой человек из хорошей семьи. А знает что, вы лучше сами пообщайтесь с царевной. Я сейчас прикажу Елизару выписать мандат, по которому вы сможете говорить с кем угодно и когда угодно. Время осталось совсем мало. Геркулесовы послы отъезжают послезавтра, но ещё на один день я их смогу задержать. Им уже отослано приглашение на послезавтра сыграть в голпаску, то есть в гарпастум. После игры само собой состоится дружеское застолье, поэтому раньше утра третьего дня они в путь не тронутся. — Евагрий тяжело вздохнул. — Очень не хотелось бы нарваться на международный конфликт. Вон, на восточных рубежах банды с диких земель лютуют, пограничные заставы в постоянном напряжении. Вы даже не представляете, какой это приносит убыток казне. Не дай Бог война, тогда вся экономика, которую я выстраиваю на аглицкий манер почти двенадцать лет, к чёрту рухнет.

— А сколько людей погибнет? — Высказалась Медуза Горгоновна.

— У меня, кстати, деда на фронте убили, — пробурчал Самоваров и неожиданно для себя спросил, — ваше величество, вот вы закончили аглицкий университет, а ваш младший брат Аристипп, где образование получал?

— Аристиппушка дома обучался, — ещё раз тяжело вздохнул царь Евагрий. — Он с малых лет был слаб здоровьем, поэтому матушка побоялась его отпускать в заморские университеты. А у нас тут из знаний раньше была одна латынь, да святое писание. Ничего, я народ из спячки выведу. С этого года открываю собственный Морковский университет для разночинцев. Со всей страны талантливых парубков не смотря на их происхождение сюда свезу. Крепкую экономику с неучами и дураками не построить.

— И девушки в университете будут обучаться? — Внезапно спросила Василиса Гороховна.

— Кхе-кхе, — закашлялся Евагрий. — Мне вашего института благородных девиц пока выше крыши, сплошные драки, да скандалы. Ко мне каждую неделю родители бегают и жалуются.

— Ясно, дискриминируете по полову признаку, — колко поддела царя Василиса.

— Кхе, — очень громко кашлянул царь Евагрий. — Вот пусть твой батюшка, боярин Горох Горохович Премудрый, подаст соответствующее предложение в боярскую думу, посмотрим, что ему ответят.

Василиса набрала воздух в лёгкие, намереваясь гневной тирадой надерзить самому царю, но тут в зал для приёмов и церемоний вбежал писарь Елизар, который, скорее всего, подглядывал в замочную скважину, и громко заголосил:

— Царь батюшка, отец родной, команда дворни для тренировки по гарпастуму построена! Прикажите начать занятие?!

— Подожди, — буркнул самодержец и, посмотрев на Глеба Самоварова, произнёс. — Ты вот что, сыщик из Тулы, сделай всё возможное, тряси, кого хочешь, угрожай смертью под мою ответственность, но яблоню и преступников найди. Я же в накладе не останусь, клянусь Аликорном.

Евагрий показал пальцем вверх на большое полотнище, где среди растительного орнамента красовался крылатый единорог. И младший сержант Самоваров непроизвольно приоткрыл рот, вспомнив герб на подарочной сабле товарища майора. «Ё моё, — подумал он, — так это я попал туда, куда попадал товарищ майор? Ну, дела». А царь тем временем, встал с трона и хитро улыбнувшись, сказал:

— Как любил приговаривать мой холландский дружок из аглицкого университета, когда вместо лекции намеревался пойти в пивнушку: «Весь мир бардак, но есть дела и поважнее». Ха-ха! — И тут же он со всей строгостью скомандовал. — Елизар! Срочно выписать специальный мандат сыщику Глебу Самоварову.