Чтение онлайн

– Вот неудача, – вздохнула Люся. – Даже спросить не у кого, куда расселили прежних жильцов.

Оставалась одна дохленькая надежда – напротив заброшенного строительства горбился под здоровенной крышей небольшой магазинчик. Новые веяния добрались и до его окон – всю их ширину и высоту занимали красные круги с логотипами «Кока-колы», хотя все же было видно, что торговая точка отметила не одно десятилетие. Привязав своих зверей к дереву, Люся толкнула тяжелую дверь. В магазине, кроме сгорбленной старушки, никого из покупателей не обнаружилось, а крепкая молодая продавщица от нечего делать заполняла сканворд.

– Вы не знаете, как называется морской единорог? – поприветствовала она появившегося покупателя.

– Нарвал. А вы никого не знаете из прежних жильцов восемнадцатого дома, что стоял напротив вашего магазина? – наудачу ляпнула Люся.

– Знаю. А вот еще, баснописец из четырех букв? – в свою очередь задала вопрос работница торговли.

– Эзоп. А кого вы знаете? Поподробнее, если можно.

– Это был частный дом, деревянный. Там жила Таня Осетрова – моя подружка, а в другой половине – Логиновы. Мы с Ромкой в одном классе учились. А вы скажите, кто такой французский писатель из семи букв, в середине мягкий знак?

«Господи, зачем отгадывать сканворд, если ни одного слова не знаешь?» – мысленно возмутилась Людмила, но вслух сказала:

– Я знаю, кто это. Только давайте договоримся – сначала вы расскажите мне о Логинове, а потом я вам о Бальзаке. Фу ты! Ну, о том французском писателе.

Молодая женщина пожала плечами и рассказала, что могла.

Сначала в этом доме жила Калерия Ниловна. Когда она заселилась, девушка не помнит, по ее мнению, эта женщина всегда здесь жила. Марина, так звали рассказчицу, очень крепко дружила с Таней Осетровой, и они попеременно играли то в Маринином дворе, то в Танином, поэтому и с Калерией Ниловной Логиновой ей частенько приходилось встречаться. Ромка переехал к бабушке в конце первого класса. Говорили, что у него погибли родители и поэтому он теперь будет здесь учиться. Мальчишка был обыкновенный, сейчас, по прошествии стольких лет, Марина даже и сказать о нем ничего не может. Учился, как все, с тройки на четверку, не выделялся, и вообще, девчонки в то время были поголовно увлечены мальчиками из старших классов, а своих одноклассников не замечали. Потом Маринины родители развелись, и девочка переехала на другое место жительства. Ничего о прежних друзьях ей не было известно. Спустя несколько лет, волею судьбы, Марина вновь оказалась на прежнем месте – теперь они жили здесь с мужем. Только уже ни домов, ни дворов прежних не осталось, один вот этот магазинчик, где теперь Марина и трудилась, потому что от дома недалеко.

– А вы не знаете, что дальше случилось с Ромой Логиновым? – поинтересовалась Люся.

– Мне Таня писала, что он вроде как жениться собирался. А потом его невесту убили, а на него все повесили. В тюрьме он сейчас, чужие грехи замаливает.

– А почему вы решили, что чужие? Может, он за свое сидит?

– Ромка? – засмеялась Марина. – Да вы его не знаете! Нет, Логинов не мог убить.

– А где можно увидеть эту Таню Осетрову?

– В Германии. Она с родителями уже лет десять там живет.

– А друзья у Романа были?

– Товарищи вроде были, а друзья… Так я же вам говорю, что ничего про него не помню.

– А взвесь-ка мне полкило пшена, – сердито обратился к Марине подошедший покупатель, и Люся поспешила к выходу.

– Эй! А про писателя-то?! Французского? Семь букв? – окликнула ее Марина, оставив сердитого покупателя без внимания.

– Бальзак, – отозвалась Люся и вышла на улицу.

Ее глазам представилась живописная картина – два изрядно потрепанных мужика с гремящими сетками внимательно наблюдали за третьим – таким же потасканным и полупьяным типом.

– Укусит, – говорил один.

– Не, ни фига не укусит. Пол-литра ставлю, – не соглашался с товарищем другой.

Третий же пытался просунуть заскорузлый палец в дырочку на наморднике Карла. Карлуша вел здоровый образ жизни, пьяных ненавидел, и только квалифицированная дрессировка удерживала собаку от нападения. И все же было заметно, что терпению пса конец уже пришел – рык его нарастал, а глаза метали молнии.

– Мужчина, давайте помогу. Вот сейчас мы намордничек снимем, чего ж так мучиться? – подошла к спорщикам Люся и сделала вид, что снимает намордник.

Спорщиков словно ветром сдуло. Арсик сидел спокойно, другу не помогал. Он охранял трофеи – брошенную сетку с пустой тарой.

– Если ты думаешь, что мне самое время уже бутылки собирать – то ошибаешься, милый! Мы, женщины интересного возраста, способны на большее, – сообщила Арсу Люся и повела собак домой.

Василиса с девочками подходила к школе.

– Девочки, у нас сегодня экскурсия в школу. Самые послушные девочки и мальчики обязательно туда ходят. Вы тоже пойдете и, если будете себя хорошо вести, я вас посажу за настоящую парту, – настраивала она детей.

В школе была перемена со всеми вытекающими из этого последствиями. Но женщине почему-то показалось, что в здании произошла какая-то трагедия.

– Это что? Эвакуация? – спросила она у старушки, которая мирно вязала за своим столиком у входа.

– Почему эвакуация? – удивленно поверх очков поглядела на Василису дежурная.

– Ну как же… Они так несутся… Может, где бомбу подложили?

– Вы, дамочка, в школу-то давно захаживали? Никто никуда ничего не клал. Ежли б бомба, наших бы оглоедов палкой пришлось выгонять. Обычная перемена, сейчас в звоночек звякну, и успокоятся.

Бабуська действительно нажала на кнопку, и по школе разнеслась оглушительная трель. Через минуту все стихло.

– И давно вы тут? – уселась на скамейку Василиса. Девочки прилежно пристроились рядом.

– Так почитай лет пятнадцать уж. Сначала на кухне работала, да только тяжело там, а потом вот здесь место освободилось, я и заняла. А тебе какой интерес?

– А вы не помните Носову Ульяну Федоровну? Она, говорят, здесь раньше учительницей работала.

– Ульяну-то? Как не помнить, помню. Уж такая ветреница, как ее только директор к занятиям допускал! Лохмы распустит, юбку коротюсенькую напялит. Тьфу! Ладно перед мужиками ляжками сверкать, а здесь же дети! – ворчала бабуся.

– Что, уж совсем никудышная была?

Старушка пожевала морщинистыми губами, отложила вязанье и задумалась.

– Да нет, так-то незлобная была бабенка. Она сына моего от невестки увела. Так опять же, он сам к ней приплелся. Ох, и потерял башку. Ошалел совсем: «Не держите меня, – говорит, – все одно к ней уйду!» Я уж как горевала тогда. А она, Ульяна-то, узнала, ко мне подбежала: «Не плачь, баб Дусь, сегодня же домой вернется». И вернулся. В тот же день. А через год Ульяну порешил кто-то. Да и так было видно – не своей смертью деваха помрет, уж больно мужикам глянулась.