Чтение онлайн

— Ну, сегодня я разогнал змеиное гнездо!

Когда люди в городе узнали о перевороте в ямыне, многие обрадовались этому, зная, что там царил подкуп, и в то время, как некоторые боялись и ожидали, чт'o Ван Тигр станет делать дальше, много народа толпилось и шумело у ворот ямыня, с криками требуя, чтобы устроили пиршество и выпустили из тюрьмы заключенных, и допустили их участвовать в весельи.

Но того, кому смута больше всего принесла пользы, — а это был бедняк-крестьянин, — не было среди этой толпы. Нет, хотя его освободили на этот раз, он не верил своему счастью и не ждал ничего хорошего впереди. И когда он услышал, что ростовщик скрылся, то тяжело вздохнул и заторопился домой, к своей земле, а дома забрался в кровать, и если кто-нибудь спрашивал у его жены или детей, где он, те отвечали, что он куда-то ушел и они не знают, где он.

Когда Ван Тигр услышал, чего требует народ, он вспомнил, что в тюрьме есть человек десять, которых посадили туда безвинно, и что для них нет надежды выйти на свободу, так как большинство из них бедняки и им нечем откупиться на волю. И он дал свое согласие, приказал верным людям выпустить заключенных из тюрьмы и объявил своим солдатам, что они будут пировать три дня, и, послав за поварами во двор старого правителя, велел им притти к себе и сказал повелительно:

— Приготовьте лучшие блюда из тех, что едят у вас на родине, — блюда с приправой из перца и рыбные блюда, которые запивают вином, и все, что может понадобиться нам для праздника.

Он заказал и лучшие вина, и целые связки шутих и ракет, и все, что может доставить людям удовольствие. И все этому радовались.

А перед тем, как верные люди по его приказу отправились выпускать из тюрьмы заключенных, он вдруг вспомнил о женщине и о том, что она тоже сидит в тюрьме. В течение зимы он не раз хотел освободить ее, но так и не мог придумать, как ему с ней поступить, и только приказал кормить ее получше и не заковывать в цепи, как других. Теперь, думая о том, что заключенные уже на свободе, он думал о ней и размышлял про себя:

— Как мне освободить ее?

И ему хотелось освободить ее, но не хотелось, чтобы она ушла от него, и он дивился самому себе, когда понял, что ему не все равно, уйдет ли она или останется. Он дивился самому себе и в смущении тихонько позвал человека с заячьей губой к себе в комнату и спросил:

— А где та женщина, которую мы захватили у бандитов?

И верный человек ответил озабоченно:

— Да, она тоже здесь, и лучше бы ты велел Мяснику воткнуть ей в горло нож — он умеет делать так, что крови вытекает мало.

Но Ван Тигр посмотрел в сторону и не сразу ответил:

— Она только женщина!

И помолчав с минуту, сказал:

— Мне нужно увидеть ее еще раз, а тогда я решу, что с ней делать.

Верный человек сразу омрачился, услышав такие слова, но ничего не ответил и вышел, и Ван Тигр крикнул ему вслед, чтобы женщину привели к нему немедля, в зал суда, где он будет ее дожидаться.

Он пошел в зал суда и, поднявшись на возвышение из какого-то странного тщеславия, сел на место старого правителя; ему хотелось, чтобы женщина видела его в большом резном кресле, возвышавшемся над всеми остальными, и помешать ему в этом никто не мог, потому что старый правитель все еще не выходил из своих комнат и прислал сказать, что страдает поносом. Ван Тигр сел там, гордо выпрямившись, приняв равнодушное и надменное выражение лица, какое приличествует герою.

Наконец она вошла с двумя караульными по бокам, одетая в простую куртку и штаны из какой-то дешевой, тускло-синего цвета, материи. Но не эта простая одежда изменила ее. Она ела досыта, и худоба ее тела сменилась округленностью, но стройности она не утратила. Миловидной она не была, так как черты у нее были слишком резкие, но лицо у нее было смелое и красивое. Она вошла непринужденно, ровной походкой, и в ожидании спокойно остановилась перед Ваном Тигром. Он смотрел на нее в величайшем изумлении, пораженный такой переменой, и сказал караульным:

— Почему теперь она так тиха, когда прежде бесновалась, как полоумная?

И они ответили, качая головами и пожимая плечами:

— Мы не знаем. Знаем только, что в прошлый раз она вышла от тебя слабой и разбитой, словно злой дух оставил ее, и с тех пор она все время такая.

— Что же вы мне не сказали об этом раньше? — спросил Ван Тигр, понизив голос. — Я бы велел ее выпустить.

Караульные изумились и сказали, оправдываясь:

— Господин, почем же мы знали, что нашему генералу есть до нее дело? Мы ждали твоего приказа.

Тогда с языка Вана Тигра чуть было не сорвалось, он чуть было не крикнул: «Да мне есть до нее дело!» Он успел сдержаться во-время, потому что нельзя же было говорить такие слова при караульных и при этой женщине.

— Развяжите ее! — крикнул он вдруг.

Не говоря ни слова, стражи развязали ее. Теперь она была свободна, и все молча ждали, что она станет делать, ждал и Ван Тигр. Но она стояла попрежнему, словно связанная, и не двигалась с места. Тогда Ван Тигр крикнул ей резко:

— Ты свободна и можешь итти, куда хочешь!

Но она ответила:

— Куда же мне итти, если у меня нет дома?

И неожиданно, прикинувшись простодушной, она подняла голову и посмотрела на Вана Тигра.

От этого взгляда иссякший источник в сердце Вана Тигра вновь забил ключом, и страсть вспыхнула в нем с такой силой, что он весь задрожал. На этот раз он опустил глаза перед нею. Теперь она была сильнее его. В воздухе чувствовалось напряжение этой страсти, которая так долго не знала выхода, и солдаты, чувствуя себя неловко, переглядывались и переминались с ноги на ногу. Тут Ван Тигр вспомнил, что они все еще здесь, и крикнул им:

— Ступайте все вон и станьте за дверями!

В унынии вышли они из зала, хорошо понимая, что случилось с их генералом: то, что может случиться с каждым человеком, и знатным и простым. Они вышли из залы и стали на страже у порога.

Когда никого, кроме них двоих, не осталось в зале, Ван Тигр наклонился вперед в своем резном кресле и хриплым голосом сказал:

— Женщина, ты свободна. Выбирай, куда ты хочешь итти, и я дам тебе провожатого.

И она ответила ему просто и без всякой дерзости, но все же смотря ему прямо в глаза: