Сыновья Беки
Шрифт:
– Ну, давай командуй, пусть работают! – приказал Зарахмет. – Чего стоишь? Или не слышишь моих слов?
Хасан только тут сообразил, что управляющий назначает его старшим.
– Командуй сам! – процедил он сквозь зубы и пошел прочь.
– Ты что? Ты в своем уме?! – замахал руками Зарахмет, глядя вслед Хасану.
– Он пошел посмотреть, что там Гойберд делает с его матерью, – злобно выкрикнул Мухи.
Хасан резко остановился, словно перед ним разверзлась пропасть. Но через минуту, так и не оглянувшись, снова зашагал вперед.
Не хватило у него ни сил, ни смелости вернуться и посмотреть всем им в глаза. И не только им! Никому он сейчас не смог бы посмотреть в глаза. Ему уже казалось, что и правда все село только и говорит о его матери и о Гойберде.
«Неужели это правда? – снова и снова задавал он себе один и тот же вопрос. – А если правда? Что тогда делать? Ведь каждый человек вправе будет оскорбить их, упрекнуть… Эх, нани, нани! Как же нам теперь жить?»
Но через мгновение Хасан уже стыдился того, что поверил в такое. Стыдился и уговаривал сам себя: «Нет! Неправда это! Наша нани не такая!»
Однако уверенности хватило ненадолго.
Солнце уже садилось, когда Хасан подошел к дому.
13
Кайла, покончив работой, мыла руки, когда вошел Хасан. Она ласково поглядела ему в глаза. Хоть с вечера и сердилась, что уходит работать с Рашидом, когда дома столько же дел, но сейчас радовалась: слава Богу, вернулся цел и невредим.
Сердце матери никогда не бывает спокойным, если дети ее где-то далеко, не при ней…
– Ты рано что-то, – сказала Кайпа. – Я ждала тебя позже.
Хасан не ответил и хмурый сел у порога.
– Что-нибудь случилось? – поинтересовалась мать. – Отчего ты такой грустный?
– Так, ничего, – неопределенно ответил Хасан.
Ему не терпелось высказать все, что наболело в душе. Но как? Как начать такой разговор с матерью? И если вдруг все это окажется правдой?…
Он посмотрел на иссохшие натруженные руки Кайпы и задумался.
– Хасан, а где Рашид?
Мальчик вздрогнул от неожиданности. Перед ним стояла Зали. Он не заметил, как она подошла.
– Скоро придет твой Рашид.
– А когда скоро?
– Когда кончит работать! – раздраженно ответил Хасан.
– А как же ты? – удивилась мать. – Вы ведь вместе пошли? Ты что же, не работал?
Хасан промолчал.
– Может, поссорился с Рашидом? Или, хуже того, подрался с ним или с кем-нибудь? – уже сочувственно спросила Кайпа и, подойдя к сыну, присела рядом с ним. – Поделись со мной, тебе станет легче. Я же мать твоя!
Кайпа обняла его. Хасан не увернулся как обычно, только испытующе посмотрел на нее. «Если ты мать, – подумал он, – зачем же позоришь своих детей?»
Через минуту он вскочил и побежал. Кайпа, не понимая, что с ним вдруг приключилось, растерянно смотрела ему вслед.
– Нани, он ничего не скажет и меня ругает, когда я тебе что-нибудь говорю, – вставил Хусен.
– А кому же вам еще говорить, если не мне?
– Ты ведь все делаешь по-своему, нани. И лошадь Товмарзы вернула…
– Не иначе как опять что-то натворил, – с тревогой сказала Кайпа и пошла за сыном.
Недалеко ей пришлось идти. Хасан ничком лежал в траве у самого плетня.
Дважды мать подходила к нему, но он так и не заговорил с ней и даже не посмотрел в ее сторону. Так и пролежал до позднего вечера.
Уже с люлькой в руках, собираясь на ночевку в дом Гойберда, Кайпа снова подошла и сказала:
– Ну хватит, вставай. Пора спать, идем в дом.
– Мой дом здесь, а не в чужом дворе. Не буду я больше ночевать у чужих людей.
– А, понимаю наконец! Вы поссорились с Рашидом. Это нехорошо, сынок, ты становишься очень неуживчивым. Ну, поднимайся. Идем, я помирю вас.
– Нечего нас мирить. Никто не ссорился.
– Тогда скажи, что же случилось? С каких пор у тебя завелись тайны от меня?
Хасан опять молчал.
Кайпа постояла минуту-другую и уже сердито сказала:
– У меня нет ни сил, ни времени читать над тобой молитвы. Делай, как знаешь!..
Взяв люльку, она пошла со двора.
Хасан мгновенно вскочил и преградил ей путь:
– Нани, не ходи туда! Прошу тебя!
– А куда мне идти? Не на улице же ночевать с больным ребенком!
– Мы не пойдем с тобой – ни я, ни Хусен!
– Как хотите.
И тогда Хасан окончательно поверил в то, что услыхал от Мухи.
– Можешь оставаться там навсегда! – крикнул он и снова по валился на траву.
Хусен не знал, как же ему поступить: мать обидеть не хочется и Хасана нельзя так оставить. Он растерянно поморгал глазами.
– Могу оставаться там насовсем, говоришь? Значит, я вам не нужна? Что ж, так, видно, мне и надо. Вырастете, пожалуй, еще не то скажете…
Хасан не поднимал головы и молчал. И это окончательно вывело Кайпу из себя.
– Так что же случилось-то? Скажи человеческим языком, если ты не камень! Чего ты меня мучаешь?
– Я не мучаю тебя. А прошу, чтобы ты сидела в своем доме и… не позорила нас, слышишь! – чуть не плача крикнул Хасан.
– Это я-то позорю вас?! – остолбенела Кайпа. – Что ты говоришь? Я что, бросила вас и вышла замуж?… Ну, хорошо! Идите оба и принесите наши пожитки. Я и под открытым небом как-нибудь пересплю. О вас же думала, боялась: простудитесь, заболеете… Не себя ради я надрываюсь!..