Сын
Шрифт:
– Спасибо, не пью. Мне хотелось бы пообщаться с Жанной. Она здесь?
– Да вы не беспокойтесь, сейчас я всё устрою. Пообщаетесь с любой нашей девушкой, какая вам понравится.
Она вышла из комнаты.
Ринат быстро налил себе вина и выпил залпом.
– Зря не пьёшь, - сказал он Ребрину, закусывая виноградом.
– Обижаешь нас. Как будто мы для тебя не стараемся.
Вернулась мадам.
– Девочки готовы, - пропела она.
– Не хотите взглянуть? И Жанна там...
Ребрин прошёл с ней в одну из комнат - пожалуй, самую большую в бывшей коммунальной квартире. В комнате сидело или расхаживало полтора десятка женщин, дожидаясь, когда их выпустят на улицу или клиент лично явится сюда, чтобы выбрать "подругу". Большинство из них приходили сюда каждый вечер в надежде заработать. И зарабатывали, если удавалось кого-нибудь "подцепить", но чаще покидали отстойник несолоно хлебавши. Единственными их партнёрами за всю ночь были только охранники, имевшие право пользоваться ими бесплатно. Мадам предупредила женщин о приходе Ребрина, и они, стараясь выглядеть привлекательнее, сняли с себя почти всё. Некоторые предстали перед сыщиком в чём мать родила.
Ребрин обвёл их взглядом. Самой младшей было, наверное, лет семнадцать, старшей - если только возможно определить возраст женщины, умело пользующейся косметикой, - далеко за сорок. Здесь были и худосочные, и пышки со складками жира, колыхавшимися при каждом движении. Одна из таких толстух разделась донага. Она сидела на диване, поджав под себя пухлую ножку. Перехватив взгляд Ребрина, сделала вид, что застеснялась, потупилась, точно школьница. Глаза её игриво поблёскивали.
– Оксана, - представила толстуху мадам.
– Не желаете пообщаться наедине?
– Она видела, как увозили Дееву?
– осведомился сыщик.
Мадам пожала плечами.
Рядом с Оксаной сидела темноволосая красотка. Полупрозрачная накидка едва прикрывала её бёдра и грудь. Стоило Ребрину задержать на ней взгляд, как её рука потянулась к накидке и обнажила округлое белоснежное бедро.
Ребрин прошёлся по комнате. Женщины поворачивались за ним и, словно бы невзначай, из бюстгальтеров выкатывались спелые полушария грудей с крупными коричневыми сосками. Некоторые из девиц, видимо не в состоянии совладать с нервами, хихикали. Многие были пьяны. В комнате витал специфический дух отстойника - запах мочи, водочного перегара и духов.
– Так где Жанна?
– спросил сыщик.
Не успела мадам открыть рот, как в комнату ворвались двое крепко выпивших мужчин. Они особенно не церемонились - видимо, были завсегдатаями притона. Один из них, в малиновом пиджаке, с хищным мурлыканьем устремился к Оксане, по дороге грубо толкнув Ребрина.
– Ждёшь, ласточка моя?
– Он обхватил её и притянул к себе.
Пальцы его так глубоко погрузились в жирную плоть, что Оксана вскрикнула от боли. Мужчина захохотал.
Его спутник взял за подбородок темноволосую. Заглянул в глаза.
– Нравишься, ой нравишься! Как звать?
Пока мадам занималась посетителями, Ринат поспешил отвлечь внимание Ребрина.
– Вот она, Жанна, - он кивнул на миниатюрную брюнетку с чёрными блестящими глазами и маленькими твёрдыми грудками.
– На мой вкус - то, что надо.
Жанна поднялась со стула и приблизилась к сыщику. На вид ей было лет двадцать. Всё её одеяние состояло из узкого бюстгальтера и тонкой ленточки трусов.
– Вы тоже находились на Тверской в ночь на тринадцатое?
– спросил у неё Ребрин.
Она кивнула с таким видом, будто давала согласие отдаться.
– Тогда давайте выйдем отсюда, - сказал сыщик.
В коридоре Ринат бесцеремонно стянул с неё бюстгальтер и запустил руку ей под трусики.
– Смотри, персик, а? Такой хочется лизать и кусать!
Ребрин посмотрел на него недовольно.
– Оставь нас.
Ринат проворно забежал вперёд и распахнул одну из дверей.
– Комната с кроватью!
– Прекрасно, - Ребрин пропустил Жанну вперёд.
– Надеюсь, там нам никто не помешает.
Закрыв за собой дверь, он мельком оглядел голые стены, широкую кровать и столик с бутылкой вина и бокалами.
– Итак, в ночь на тринадцатое июля вы находились на Тверской, - заговорил он.
– Как далеко от Деевой вы стояли?
– Да недалеко, в общем...
– Вы видели машину, которая к ней подъехала?
Она потупилась. Потом искоса взглянула на Ребрина, подошла к столику и налила вина.
– Вы не будете?
– Нет.
Она выпила и вскрыла пакет чипсов.
– Пить будешь после нашего разговора, хорошо?
Она кивнула.
– Так ты машину видела?
Рот её был набит чипсами. Она сосредоточенно хрустела ими почти целую минуту. Потом отрицательно помотала головой и протянула:
– Не видела вообще ничего...
– Как же не видела, когда ты была недалеко?
– Мало ли что... Темно было...
Она забралась на кровать и картинно, как при стриптизе, стала освобождаться от трусиков.
– Ты можешь что-нибудь сообщить об этом случае? Хоть что-нибудь?
Обнажившись вся, девушка встала на колени и откинулась назад. Её бёдра и живот призывно задвигались, из полуоткрытых губ вырвался стон.
– Иди сюда, - промурлыкала она.
– Я тебе сообщу... на ушко...
– Зачем на ушко?
– Сыщик уселся на стул.
– Говори нормально.
Она спрыгнула с кровати и очутилась перед ним. Ребрин поспешно встал.
– Я не за этим сюда пришёл.
– Если ты не импотент, я тебя расшевелю, - она обвила руками его бёдра и потянулась лицом к его паху.
– Я умею это делать...
Её рука так стремительно расстегнула "молнию" на его ширинке, что Ребрин едва успел перехватить её.
– Прекрати сейчас же!
– Что я, с ментами не трахалась, что ли? Сколько раз! И все были довольны. И ты тоже будешь...
– Отцепись!
– Ребрин оторвал от себя её руки и отступил назад.
– Ты вопрос поняла или нет?
– Не видела я ничего, ну не видела, - проговорила она обиженно.
Ребрин достал блокнот и сделал вид, что просматривает записи.
– Тебе не нравятся женщины, да?
– У меня есть невеста, - ответил сыщик, что было чистейшей правдой, - и я не собираюсь преподносить ей сюрпризы вроде венерических болезней или чего похуже.