Сын Зевса
Шрифт:
Вспоминали – и без конца пили за здоровье своего отважного полководца Александра, сына Филиппа, царя македонского!
Линкестиец Александр сидел среди этеров – близких друзей царя. Царь требовал, чтобы он всегда был рядом – и в походе, и в бою, и на пирах… Стоило Линкестийцу удалиться, как Александр уже искал его глазами, спрашивал, где он, что делает. Вот и сейчас посадил за свой стол между Гефестионом и Неархом. А Линкестиец уже устал быть у него на глазах. Так ли уж любит его Александр? Или все еще боится и подозревает в недобрых замыслах?
Линкестиец Александр глядел на молодого царя, на его розовое от вина лицо, озаренное улыбкой и блеском влажных глаз…
«Один год прошел, – думал Линкестиец, – всего только год царствования. А он уже замучил походами.
Теперь он собирается в Азию, воевать с персидским царем. Безумец! Он погубит себя, погубит нас и погубит Македонию. Страшно… Страшно… Вот теперь и задумаешься – надо ли было убивать Филиппа?»
Линкестиец вздрогнул: лучистые глаза Александра смотрели прямо на него. Он улыбнулся и поднял свою чашу.
В один из этих светлых дней теплой осени, на празднике музы Каллиопы, Александру сообщили, что статуя фракийца Орфея, сына Эагра, которая стоит в Пифиде, покрылась потом. Как объяснить это чудо? Что оно предвещает? Никто не мог разгадать.
Тогда прорицатель Аристандр, который умел угадывать тайные желания царя, сказал ему:
– Дерзай. Знамение это значит, что поэтам эпическим и лирическим предстоит великий труд: создать произведения, в которых будут воспевать Александра и его дела.
Александр принял это толкование. Он поверил ему.
«Дерзай… – задумчиво повторил он про себя. – Дерзай!»
Он поднял голову и распрямил широкие плечи. Праздник шумел кругом, а перед глазами молодого полководца уже распахнулись широкие дали неведомых земель, куда он пойдет за своей необъятной славой бесчисленных сражений и на весь мир гремящих побед.