Чтение онлайн

Однако, будучи человеком деятельным, он скоро забыло грустной картине и перенес внимание на босые ноги возницы с громадными синими ногтями и такой же синей кожей; в полосах того же цвета были и видневшиеся из-под брюк подштанники. Оказалось, что брюки у него были сшиты из какой-то ужасно линючей бумажной материи.

«Заграничные материи не линяют, — пришло на ум Питерису. — Если отменить пошлину, люди могли бы покупать их».

Он опять что-то записал себе в книжку. Показались заливные луга, и скоро меж деревьями выглянули домики рыбаков.

Поселковая улица не радовала глаз: слишком много песку, мало зелени, дома никудышные, и почти в каждом дворе по лохматому чудовищу, которое встречает чужих враждебным лаем. Питерис терпеть не мог собак — говоря по правде, он их смертельно боялся. В детстве его искусал какой-то барбос, да и позже он не раз вступал в стычки с этими хитрыми и злобными созданиями. И как это ни странно, даже самые Миролюбивые собачонки скалили зубы и ощетинивались при его приближении, словно подозревая в козлобородом человечке врага своего рода. Ему не удавалось завоевать их расположения ни колбасной кожурой, ни другими лакомствами.

Возница, которого в поселке звали Джим Косоглазый, еще издали показал Питерису лавку Бангера и другие достопримечательности.

— Вон та постройка у лимана — наша рыбокоптильня. Ее построили еще в позапрошлом году.

— Кому она принадлежит?

— Кооперативу. Тут почти все состоят в кооперативе. Молодой Клява у них делами заворачивает.

— Много зарабатывают?

— По-всякому. Когда салаки поменьше — выручка неплохая, а когда она густо идет — некуда сбывать. Если бы можно было кильки и шпроты приготовлять — другое дело… Да ведь нужны машины, котлы и мало ли еще что. Денег не достанешь, а у самих столько не наберется.

— А чей это новый домик на берегу?

— Это молодой Клява построил, зять Бангера.

— Ах, зять!

— Ну да, зять. Тпру, Машка!

Повозка остановилась. Навстречу гостю вышел сам лавочник.

— Приветствую вас, господин Бангер! Ну как, подготовлено у вас что-нибудь? — спросил Питерис, сходя с повозки.

— Здравствуйте, здравствуйте!.. Все уже в порядке. Сегодня в шесть вечера созывается собрание в помещении кооператива. Афиши расклеили еще на прошлой неделе, а при встречах с людьми я сам тоже напоминал, чтобы не забыли прийти.

— Как на это смотрит народ?

— Так себе, в общем средне. Свой человек, конечно, каждому милее какого-нибудь проходимца. Джим, помоги внести вещи, а потом отведешь лошадь на выгон. Сегодня больше ехать никуда не придется.

Во дворе Питериса постигло всегдашнее несчастье: дремавший на солнышке пес вскочил и набросился на гостя, выводя при этом такие рулады, как будто ему наступили на хвост. Не на шутку струхнувший Питерис спрятался за спину Бангера, стараясь задобрить собаку.

— И что это за мода оставлять таких зверей без намордника, — тихо ворчал он. — Ну, погодите у меня, вот стану депутатом, всем вам надену намордники!

Лавочник прикрикнул на пса, тот немного утих, хотя продолжал еще сердито ворчать, не спуская злобного взгляда с ног Питериса, словно желая сказать: «Попадись ты мне подальше от хозяина, я бы с тобой разделался!»

— Пойдемте, господин Питерис, я хочу показать вам новую лососевую мережу, — пригласил Бангер гостя к сараю. — Только что закончили.

— Ах, да, да, весьма любопытно… Гм-гм… вы говорите — лососевая мережа… Отстань ты от меня, сатана!

Последнее восклицание, удивившее гостеприимного лавочника, относилось к собаке. Питерис снова стал пятиться, не спуская глаз с врага.

— Чего он так глядит на меня? Злой, наверно?

— Нет, Султан не кусается. Не надо только бояться, он сразу и отстанет.

— Ох, не говорите. Со мной бывали случаи… Иной раз скажут, что пес смирный, как овца, а он возьмет да и вцепится в ногу. Со мной случалось. Нет, с собаками шутки плохи, их укусы месяцами не заживают.

Бангеру ничего больше не оставалось, как посадить пса на цепь. Теперь Питерис мог вздохнуть свободнее, но ненадолго: когда они вошли в сарай, наседка, прогуливавшаяся там с целым выводком цыплят, грозно растопырила крылья. «Кор-кор-кор», — закудахтала она, подбегая к Питерису, и подпрыгнула в воздух. Он отпрянул, но сейчас же понял, что перед ним всего-навсего курица, и, покраснев, тихо пробормотал:

— Чего только у вас здесь нет…

Нет, с животными шутки были плохи. Питерису приятнее было иметь дело с людьми. Он облегченно вздохнул, когда мережа была осмотрена и хозяин дома повел его в комнату, где госпожа Бангер уже накрыла стол к завтраку. Копченые угри и клубника с молоком Питерису очень понравились.

Около шести часов они направились к кооперативу. Бангер еще раньше велел работнику отнести туда киноаппарат и патефон. Красные и зеленые листовки, расклеенные на всех воротах и даже на будках для сетей, возвещали:

Много публики должно было явиться на этот заманчивый вечер. Киносеанс, Сингапур, гарем, прекрасная музыка — и все даром. Кто из рыбаков оказался бы настолько глупым, чтобы упустить такой редкий-случай? Все, у кого только было свободное время, валом повалили — старички, старушки, дети, девушки, свободные от работы в коптильне, парни, которые в тот вечер не были в море у неводов или сетей. Помещение кооператива быстро наполнилось так, что яблоку негде было упасть. Растянули на стене большую простыню, проекционный аппарат поместили за спинами зрителей. После этого перед экраном поставили столик с графином, и Питерис занял за ним место. Он несколько отступил от объявленного в программе порядка и заявил собравшимся, что речь его будет предшествовать художественной части. Он знал по опыту, как выглядит собрание, когда сначала показывают фильм: только закончится сеанс, и публика сразу расходится — говори тогда перед пустым залом! И на этот раз, узнав, что сингапурское чудовище будут показывать позже, многие из молодежи решили уйти.