Чтение онлайн

Рада ответила не сразу, но ответ ее был ожидаем:

– Скрыть этот случай с лютоволком.

– Это было бы логично, – киваю, – если бы Торны не имели своих земель, где они могли бы делать все то же самое и вообще без какой-либо опаски, понимаешь?

Рада несколько секунд молчала, видимо собирая в голове информацию и мои доводы.

– Допустим… Но ты думаешь, что за созданием лютоволка стоит кто-то другой?

– Да, – киваю.

– Кто-то, кто прикрывается…

Я жестом остановил ее, потому что в парк вышел пациент, сопровождаемый то ли родственниками, то ли друзьями. Рада замолчала, но ее задумчивый взгляд требовал от меня ответа на неозвученный вопрос.

– Да, кто-то прикрывается чужим именем. Мало ли у сильного рода врагов и недоброжелателей? Да и просто так… Думаешь, тем, о ком мы говорим, не наплевать на досужие слухи в каком-то захолустье? Думается мне, что таких и даже более фантастичных россказней можно наслушаться про каждый род из Пятерки.

– Ладно, в этом есть смысл, – вздохнула волшебница. – Что это меняет?

– У нас немного меняется цель.

Посетители вместе с больным оккупировали соседнюю лавку, и продолжать разговор столь же открыто стало уже невозможно.

– Как бы мне ни нравилась погода, но, похоже, нам нужно перебираться в другое место, – высказался я, поняв, что наши соседи не скоро покинут парк.

Рада идею поддержала, одобрительно кивнув.

Поднимаясь по лестнице, мы встретили одну из сестер, и по брошенному на нас неодобрительному взгляду стало ясно, что Зак давал персоналу какие-то инструкции на мой счет. Без сомнения, положение привилегированного больного у меня все же было.

Когда-то давно, можно сказать, в другой жизни, я бы с удовольствием воспользовался такой привилегией. Будучи армейским офицером, точно нашел бы способ принести в палату какую-нибудь выпивку. Обязательно попробовал бы закрутить ничего не значащий роман с одной из милых сестричек, коих здесь было в достатке. Ночью сбегал бы в город погулять.

Здесь и сейчас все это казалось ребячеством. Сейчас можно запросто принести в палату выпивку и даже найти собутыльника, это не так уж и сложно.

Если бы мои проблемы решались бутылкой хорошего алкоголя и улыбкой смазливой девочки. Жаль, но текущие задачи требовали совершенно других решений и методов.

– Здесь мы можем говорить спокойно? – осмотрев выделенную мне палату и на всякий случай выглянув в коридор, спросила Рада.

– Думаю – да. Кроме Зака, никто без стука не входит. Если не будем орать во все горло, то нам никто не помешает.

– Так что ты там придумал? – спросила Рада, присаживаясь на край койки. – Как меняется наша цель?

– Когда я узнавал про поставки продовольствия, то услышал фамилию Атарисы. И я задался вопросом: что род масштаба империи может делать на земле едва захваченного королевства? И понял, что они будут делать именно то, что послужило для империи причиной нападения на Ларриан. Перед империей все еще стоит угроза войны с северным соседом, а это означает подготовку границы к предполагаемому конфликту. Понимаешь?

– Создание запасов продовольствия, строительство укреплений, развертывание логистики, – кивнув, озвучила она прописную, в общем-то, истину. Простую и в то же время очень важную. – А проклятие заставляет тянуть часть ресурсов на стороннюю проблему.

– Да. Вот только то, что я хочу предложить, тебе не понравится, – произнес я и, немного подумав, добавил: – Да и Келдрину, вероятно, тоже.

Она изобразила на лице вопрос, тянуть с ответом я не стал.

– Найти Атариса, контролирующего работу здесь, и предложить ему переход рода Эвверан под покровительство Торнов, – высказал я свое предложение на одном дыхании, чтобы у девушки не было шансов меня перебить.

– Этому не бывать! – вспыхнула волшебница.

Да, такого ответа я и ожидал.

– В чем конфликт между Торнами и Талсоданами? – спросил я.

– Это не имеет значения! – зло ответила Рада.

– Настолько, что из-за него вы все готовы погибнуть? И пожертвовать отдельным родом?

Этот аргумент на волшебницу не подействовал, она смотрела на меня всё с той же злостью.

– Ну допустим, не покровительство. Но хотя бы на то, чтобы Торны больше не имели претензий конкретно к Эвверанам, на такое ваша гордость тоже не согласна?

– Дело не в гордости.

– Рада, да подумай ты наконец! – начинаю закипать. – И вы, и Торны здесь работаете на благо империи. А какие-то мрази подсылают убийц, – и прежде, чем Рада успела что-то сказать, вставил: – Да, я уверен, что к нападению на главу рода Эвверан Торны не имеют никакого отношения, – смерив строгим взглядом возмущенную и от этого слегка раскрасневшуюся волшебницу, продолжил: – Они проводят странные опыты, выходящие из-под контроля, и еще черт его знает, что творят. Не знаю, как у вас в империи, а в королевстве благо государства ставили выше личных дрязг.

– Тогда тебе не понять нас, ларрианец, – ответила огненная чародейка, выплюнув последнее слово, словно это оскорбление.

Неужели я ошибся? Как можно помочь тем, кто не желает своего спасения? Проклятие! А ведь выход был таким простым и таким близким. Я развел руками:

– Как хотите. Проклятие, вероятно, поставил маг из рода Грахтарн, – начал рассказывать я. Не думаю, что эта информация спасет Эвверанов. Надо хотя бы попробовать решить эту проблему, а дальше уже смотреть, к чему все это приведет. Слишком мне не понравились речи старика, подходящие больше фанатику, чем умудренному жизненным опытом магу. – Могу предположить, что речь идет о Томеке Грахтарне, маге смерти четвертого круга. Насколько он силен и опасен, можешь предположить сама.

– Откуда ты узнал? – недоверчиво спросила Рада.

Пожимаю плечами, подходя к окну и садясь на подоконник. Идея пронести бутылку в палату уже не кажется такой уж глупой. Возможно, так было бы легче вести этот разговор.

– Я примерно определил источник проклятия. Не уверен полностью, но помнишь часовую башню? Там ощущалось проклятие, но я не решился к нему приближаться. Грахтарна я знал и до войны, а в той деревне заметил очень уж похожего на него старика. Не скажу, что абсолютно уверен, да и подходить, чтобы поздороваться, сама понимаешь, не рискнул, – я выдавал ей упрощенный вариант событий, умалчивая о многих деталях. В любом случае в полуправду всегда верят куда легче, чем в откровенную ложь.