Сын чародея с гитарой
Шрифт:
– В доступе отказано! В доступе отказано!
Сквилл из последних сил удерживал ящик на месте, а Банкан перелил содержимое бутылки в самую большую и громкую пасть. Бросив опустевшую емкость, он отошел. Через секунду отступил и выдр.
Шатаясь, ящик преодолел две ступеньки, остановился и неистово затрясся. Из всех трех щелей раздалось бульканье. Засим последовали звуки механической рвоты, и штуковина исторгла несколько кусочков пластмассы. Один рот пролепетал:
– Ослеп! Я ослеп! Что с моими сканерами? Куда делись драйверы?
Будьте вы прокляты, гадкие хакеры! Отмена, перезапуск, выключение.
Отмена, перезапуск… выключение…
Ящик содрогнулся в последний раз, затем ножки подкосились, и он покатился вниз. Сквилл осторожно подошел, легонько пнул умолкший механизм, оглянулся на Банкана. И человек, и выдр тяжело дышали.
– Кажись, сдохло.
Банкан кивнул и посмотрел наверх. Там нарастала суматоха.
– Мовара! Как дела?
Какаду взмыл к потолку и испуганно закричал:
– Они идут! Темные! Приготовьтесь! Будьте начеку!
До Банкана дотронулась чья-то рука, и он заставил себя не отпрянуть от ее ужасного хозяина.
– Не забудь обещание, – тихо произнес Цилм.
– Мне еще не приходилось убивать. – Банкан убрал меч в ножны и передвинул дуару на живот. – Сквилл, Ниина!
Они встали в тесный кружок, голова к голове, и тихо запели – пока в порядке репетиции. Над ними кружил и кудахтал Мовара. Цилм, предоставленный самому себе, вырывал из неподвижного ящика внутренности и разбрасывал по крипте.
– Кто посмел? – донесся сверху яростный вопль.
– Они погубили оракула!
Второй кричавший, судя по тону, был больше испуган, чем разъярен.
Наверху, на краю шахты, собирались монахи. Банкана ободрило, что они вооружены не тайными волшебными снастями, а обыкновенными мечами и ножами.
– Приготовьтесь, – шепотом велел он спутникам. Выдры прижались к нему.
– Убить их! Убить их!
Этот клич сначала звучал тихо, но постепенно набирал силу.
Самый высокий заяц подошел к лестнице, откинул капюшон. Пылали глаза, вздрагивали уши. Драу в ярости рассматривал незваных гостей.
– Вас ожидает мучительное расчленение, и я никому не уступлю удовольствие изменить ваши гены!
Если бы взгляды могли убивать, пришельцы не прожили бы и секунды.
На Банкана угроза произвела слабое впечатление, так как он не понял ничего, кроме посула расчленить их.
– Заклинаю властью Всеобъемлющего Слайсинга могуществом Гаплоидного Растворения. Заклинаю плодовитостью моего народа и дикими вывертами наших ДНК. Взываю к Великому Магистру Селективного Размножения и молю покарать сих чудовищ, сих осквернителей!
Драу вскинул лапы к потолку и затянул новое заклинание, тотчас подхваченное его сподвижниками.
Под лестницей образовался темный мерцающий сгусток. Из его сердцевины исходило тихое вибрирующее рычание.
– Спокойно! – предостерег Банкан спутников. Его пальцы напряженно замерли на струнах.
В кроваво-красном дыму кто-то шевелился. Дым таял, и вскоре прорисовался некто мохнатый, ростом вдвое меньше Снугенхатта.
Широченные сутулые плечи прикрывал кожаный жилет с металлическими шипами. Такие же шипы, точно колючая проволока, проходили по позвоночнику и покрытому короткой шерстью хвосту. Уши были изорваны, из-под верхней губы торчали длинные резцы. Одна лапа волочила по полу огромную деревянную палицу.
– Морковки! – прорычало чудище.
– Нет, нет! – Драу был вынужден прервать заклинание и указать на диверсантов. – Атаковать, схватить, обездвижить!
Обладатель богатырской фигуры неуверенно заморгал.
– Морковки?
– Морковка будет потом, – желчно отрезал Драу. – Растерзать их!
Глаза с тяжелыми веками сфокусировались на неподвижном трио.
Заяц-мутант поднял палицу обеими лапами, скакнул вперед и замахнулся.
Банкан, не переставая играть, отскочил вправо, выдры метнулись в противоположную сторону. Палица обрушилась на пол в том месте, где они только что стояли.
– Эй, уродина, я здесь!
Сквилл строил рожи из-под уцелевшего стола. Палица снова взмыла и под чудовищное кряканье ее владельца превратила стол в щепки. Но выдр уже был таков.
Драу беспомощно ломал руки.
– Нет! Не так! Аккуратнее!
Но эта просьба, очевидно, была слишком сложна для туповатого палача, и он остановился, чтобы недоуменно вытаращиться на своего повелителя.
– Растерзать аккуратно?
Заминка позволила отряду перегруппироваться. Выдры чуть-чуть запыхались, но это не помешало им петь легко и слаженно:
Трибуны – в угаре. Арена – в дыму.Из дыма выходит рожденный в кошмаре.И все как один рукоплещут ему,С восторгом глядят на ужасную харю.Посмотрим еще, улыбнется комуФортуна, когда бестиарий в ударе!Чудовище окуталось серебристым туманом. Дубина застыла над длинными ушами, заяц оглушительно чихнул (очевидно, колдовской туман был едок) и, несмотря на отчаянный галдеж Темных, съежился. Уменьшились резцы, сократились ноги, туловище и голова стали крошечными. Только уши оставались прежними.
Монстр неудержимо мельчал и вскоре превратился в миниатюрного грызуна, не больше Мовары. Непропорционально большие уши расстелились на полу. «Допрыгался, заинька», – с улыбкой подумал Банкан.
И все же, невзирая на перемены, косой пытался выполнить приказ.
– Растерзать! – пискнул он и обрушил миниатюрную дубину на лапу Сквилла.
Выдр ойкнул и отскочил.
– Ах ты, чертов маленький… Вот привяжу веревочку к ушам, будешь клепаным йо-йо!
– Довольно!
Разъяренный Драу раскинул лапы. Его сподвижники попятились.