Связной
Шрифт:
– Там спать иди, – она показала на кучу красных одеял в комнате.
Ночью бабка кряхтела на матрасе. Молодая мать, года на два старше Светы, пела грудному ребенку, кормила его грудью. На груди было вытатуировано сердце и надпись «Roma». Дина спала. Цыганка тихо пела и рассматривала ребенку ладонь. Потом вытащила сигарету, поманила Свету.
Что-то шепотом спросила на непонятном языке, взяла ее ладонь, поводила по ней пальцем.
Ребенок всхлипнул, она его качнула и сказала:
– Ты – хорошо. Хорошо будешь… – и протянула Свете сигарету из своих пальцев. Та затянулась и чуть не закашлялась, цыганка беззвучно рассмеялась.
– Мальчик твой есть? – спросила она. Света неопределенно кивнула.
– Большой? – весело подмигнула та. Света тоже улыбнулась:
– Нет…
Цыганка прыснула, зажав рот рукой. Бабка заворочалась, невестка замахала рукой, разгоняя остатки дыма, но все затихло.
– Мой, – показала она на грудь, на наколку, – далеко… плачу… – махнула куда-то и вдруг правда заплакала.
Бабка снова закряхтела, и они выключили свет.
Алик сидел на балконе, вглядывался в темноту. Во дворе, под кленом, кажется, все стояла машина, но разглядеть было невозможно. Горел одинокий фонарь, но он только создавал непонятные тени от деревьев и водосточной трубы. Алик, стараясь на свет не высовываться, привязал между прутьями решетки кусок эластичного бинта. Аккуратно высыпав на кафельный пол кучу железной мелочи, он вложил монету в резинку и, как из рогатки, стал целиться в фонарь. Монетка просвистела и звякнула где-то далеко, за гаражами. Алик терпеливо подобрал следующую.
В машине, которая дежурила внизу, один дремал, а водитель устало поглядывал на подъезд. Вдруг хлопнула лампа где-то наверху, стало темно. Человек в наушниках вздрогнул и вскинул голову.
– Лампа перегорела…
– Вот, блин… Вот так ночью будешь идти, хлоп – и света нет! Прикинь… Подумаешь, что завалили…
Они тихо хохотнули, водитель посмотрел на часы.
– Через полчаса смена подтянется…
Алик тем временем под прикрытием темноты быстро спускался по балконам с помощью швабры. Вставлял ее между прутьями поперечиной, а палка свисала вниз, как шест…
От станции через стоянку шли за братом цыганские девочки, за ними Дина, а Света шла в сторонке и всем видом старалась показать, что она не с ними. Мальчик нес в руках затертый черный футляр и осматривался по сторонам. У входа на рынок он опять огляделся, подозвал Дину и вынул из футляра скрипку. Сам футляр он положил на землю, немного подвинул Дину, еще раз сверив всю композицию по каким-то своим признакам.
Дина наконец возмутилась:
– Я на трехчетвертной играю.
Мальчик на секунду задумался.
Сестренки уже вовсю чесали по толпе. Света стояла в сторонке, будто происходящее ее совершенно не касалось.
– Не можешь на скрипке, значит? – сухо спросил он.
– Это целая, для взрослых. Понятно? Я на такой не играю еще.
– Надо для взрослых играть.
– Что я как дура тут буду… – но у Дины уже загорелись глаза, она взяла смычок. – Плохо получится…
– Хорошо не надо. Надо жалостно.
Звук был ужасный, но проходящие действительно стали оборачиваться, одна женщина даже схватилась за сердце.
Света отошла еще подальше.
Пока мальчик договаривался о чем-то с продавцами фруктов, она сидела на ящиках и уныло слушала скрипку с другого конца площади. Мальчик появился с пластмассовым ящиком-термосом, открыл крышку. Внутри были напитки.
– По пятнашке бутылка. Нам по рублю.
– Я по электричкам, что ли, с этим должна шляться?
– На рынке тоже хорошо берут, – с пониманием ответил он.
Света фыркнула, но ничего не сказала.
– В два на станцию приду. – И мальчик исчез за палатками.
Было жарко, Света медленно шла вдоль забора, волоча тяжелый ящик. Дина сидела в тени на корточках, считала денежки.
Большой черный «мерседес» проехал по площади и остановился невдалеке. Когда Света с ним поравнялась, задняя дверца открылась, и оттуда вылез молодой парень. Потом водила и еще двое. Они постояли, потянулись, посмотрели по сторонам. Видно, ехали издалека.
– Эй, малая! Это что за деревня?
– Станция Куровская, – ответила Света. Парень был красивый, с черными бешеными глазами, а сам блондин. Он посмотрел на Свету, на ящик.
– Пиво-то есть у тебя? – спросил он.
Свете почему-то захотелось, чтобы пиво у нее оказалось в ящике, но она знала, что его нет.
– Кола, пепси, спрайт, – по возможности холодно ответила она.
Ребята все осматривались, хотя смотреть было не на что: станция, рынок, шашлычная с автоматами и тиром. Парень достал дорогой бумажник, а из него сотку:
– Малая, притащи пивка, будь другом, – как-то по-человечески попросил он и улыбнулся. Света машинально взяла деньги, хотя собиралась ответить что-то едкое.
– А сдачу оставишь.
Он двинулся в сторону тира, ребята не спеша пошли следом.
– Слушай, а бандитов тут нет у вас? – обернулся он. Друзья заржали.
– Сюда неси, ладно? – парень тоже засмеялся и махнул рукой на тир. Света вдруг тоже улыбнулась в ответ.
Противно щелкали свинцовые пульки, гасили тонкие свечки. Когда третья пулька щелкнула, свечка не погасла. Здоровый водила «мерса» сплюнул, прицелился, выстрелил снова и снова промазал. Товарищи загудели.