Чтение онлайн

Какие же мотивы выдвигаются для снятия выборных органов? Иногда самые фантастические.

а) Объявление выборов "недействительными".

В 1970 году Рахимов велел составить дополнительный список учредителей на четырех человек: Любенко, Чувычкину, Фролову, Бущанову. Список составили, приложили к договору с горсоветом и указанных лиц избрали в исполорган и ревкомиссию. Рахимов выдал этим лицам регистрационную справку (см. выше текст). На основании этой справки Любенко, Чувычкина, Бущанова и Фролова исполняли свои обязанности четыре года. В 1974 году Рахимов вдруг заявил, что выборы всех четырех считает недействительными на том основании, что в момент избрания они не подписывали договор с горисполкомом. В январе 1974 года избрали в члены исполоргана и ревкомиссии Галай и Никифорову. Причем Рахимов принял от них заявления о вступлении в "двадцатку". В мае 1974 года Рахимов заявил, что избрание Галай и Никифоровой следует считать недействительным, так как они не подписывали договор.

б) Аннулирование протокола выборов.

Вот текст письма горисполкома за подписью Абдуназаровой. Не будем уделять внимание юридической и орфографической безграмотности этого документа. Вникнем в суть.

в) И, наконец, можно просто отнять регистрацию.

Разумеется, Рахимовское хамство возможно только при гарантированной безнаказанности. Община хорошо знает фактическую власть над ней уполномоченного: "Сильнее кошки зверя нет". Так исполнительный орган общины перерождается в исполнительный орган уполномоченного: "Либо делай, что велят, либо — пошел вон!"

В предыдущей главе мы говорили о ветхой днями и безграмотной "двадцатке". Такой состав делает в каждом приходе больным вопрос о кандидатах в члены исполоргана и ревизионной комиссии. Выбор не широк. Если уполномоченный настаивает, чтобы выбирали только из членов "двадцатки", то 20 : 6 — по три кандидата на каждую должность. Самое трудное — избрать председателя исполоргана — единственную платную должность. Его образовательный ценз — уметь расписываться. Главное качество: хозяйский глаз, любовь к своему приходу, способность принимать решения. Большинство от этой должности отказывается. Одни получают пенсию. Даже маленькая пенсия в 60 руб. пропадает. Со вступления в должность собес платит только 15 руб. Председательский оклад не более ста руб. С него удерживается налог по 19 ст. — 25 руб. в месяц. Итого 75 руб. + 15 руб. = 90 руб. или всего 30 руб. + куча неприятностей и забот. А если пенсия большая, выгоднее работать даром.

Другие отказываются по неграмотности. Третьи — по немощи и дряхлости. Четвертые заняты хозяйством и внуками… Неужели нет желающих? Наоборот, в каждом приходе есть несколько человек, которые рвутся к должности. Это люди, чуждые религиозной жизни. Они оказались в общине случайно. Но они усвоили, что для председателя открыта широкая возможность хищений.

Причем, деньги не государственные. Максимальная ответственность за хищения — выгонят с работы. Для мошенника — не должность, а клад. Ведут они себя в общине по–разному, в соответствии со своим характером. Общая для них черта — ханжество. Свою алчность прячут до поры до времени под маской показного благочестия.

Нелегко общине отбиться от них. Они рвутся к ящику, не пренебрегая никакими средствами, борются между собой и поддерживают друг друга. Уполномоченный всегда оказывается на их стороне. Иногда они получают поддержку от священника. Эти люди являются той закваской, которая вызывает брожение в приходе.

В некоторых приходах они как желтые нити растительного паразита опутали все живое и зеленеющее в приходе. И все, во что впились их жесткие зубчатые щупальца, вянет и засыхает. Возрождение нормальной жизни в приходе невозможно без искоренения этих сорняков с насиженных мест. Волнения в приходе могут быть вызваны самыми отрицательными и самыми положительными причинами.

И, наконец, в общине есть — всегда есть, надо их заметить, — несколько человек, которые готовы не только служить верой и правдой совершенно бескорыстно, но готовы на подвиг и самопожертвование ради общины. И внешние обстоятельства устроены в их судьбе так, словно Бог специально готовил их руководить религиозной общиной.

Если бы была возможность во главе приходов поставить таких людей, как называет их Соборное Решение 1961 года, "прихожан доброй христианской нравственности", то реформа 1961 года не причинила бы Церкви зла. Все дело в людях. К сожалению, поставить их почти невозможно. Только случайно они проходят цензуру уполномоченного.

После всего сказанного стоит ли говорить о правах исполоргана? Абсолютная зависимость от уполномоченного лишает смысла этот вопрос. Но если не говорить о правах, то об условиях, в которых приходится исполоргану осуществлять свои функции, тем более необходимо сказать. В этих условиях приходится, как мы уже видели, работать разным, очень разным людям. Исполорган ведет хозяйство. Принимает на работу и увольняет рабочих, служащих, священнослужителей. Покупает строительные материалы для ремонта, инвентарь и утварь для богослужения. Санкционирует оплату служащих, вносит на расчетный счет в Госбанк и расходует денежные средства. Перечисляет деньги в Фонд Мира и на Епархиальное Управление. Действия исполоргана имеют правовое значение и оформляются специальными "решениями". "Решения" выносят на заседаниях исполоргана и вносят в "книгу протоколов и решений". "Исполнительные органы религиозных обществ могут пользоваться штампами, печатями и бланками с обозначением своего наименования" [133] .

Кроме выборных органов приход обслуживают сотрудники, получающие зарплату: священники, регент, псаломщик, певчие, пономарь, бухгалтер, кассир, регистратор треб, свечница, просвирни, уборщицы, сторожи, дворники, шоферы…

О состоянии церковных дел призваны говорить документы: инвентаризационные и приходно–расходные книги, бухгалтерские отчеты, рапортички, квитанционные книжки, акты… Но если мы с доверием отнесемся к указанным в них цифрам, то просчитаемся. Конечно, проще всего было бы строить церковную деятельность на строгой отчетности. Но, в действительности оказывается, что при строгой отчетности в тех условиях, в которые поставлен приход, он физически не смог бы существовать.

1. Начнем с того, что Госбанк не включает выдачи приходам в свой план. Отказывает возвращать сбережения наличными деньгами для выплаты зарплаты и других целей. Положил деньги в Банк — больше не увидишь. Перечислить можешь. Наличными не получишь. В результате — первое нарушение: приходится копить на зарплату в сейфе конторы.

2. Государство не предусматривает в своем плане для нужд Церкви никаких фондов. Создается коллизия. С одной стороны, государство обязывает общину хранить и ремонтировать имущество и здание [134] .