Шрифт:
Юрий Самусь
Свои
(Из цикла "Аварийщики")
Шлепнулись мы капитально, красиво, можно сказать, шлепнулись. Так, что наша старенькая космобаржа, треснув по всем швам, рассыпалась, словно пизанская башня, превратившись во внушительных размеров кучу металлолома. И все же нам повезло, по крайней мере, мы остались живы. Вовремя сработала автоматика, и нас вышвырнуло из рубки управления вместе с противоперегрузочными креслами в довольно плотную атмосферу этой богом забытой планетки.
Теперь мы болтались над ней, подвешенные к куполам стопинг-парашютов, и печально созерцали останки нашего звездолета. Унылая, скажу я вам, картинка. К тому же в голову лезли всякие мерзопакостные мысли, самая безобидная из которых заключалась в том, что до ближайшей базы отсюда по меньшей мере парсек, а мы даже не успели передать сигнал бедствия.
Но были мыслишки и похуже. Стоило только вспомнить, что мы очутились на необитаемой планете с воздухом, абсолютно непригодным для дыхания, с запасом кислорода в баллонах скафандра всего лишь на сутки, и в придачу угробили машину и груз, за что корпорация, если мы, конечно, не протянем здесь ноги, вычтет с нас довольно кругленькую сумму, то я прямо сейчас готов стать на четвереньки и выть на здешнюю... Хм, правда луны тут нет... Тогда на голубенькое это премерзкое солнышко.
А все Фрэнк виноват. Говорил я ему - не надо соглашаться лететь без третьего пилота, не выдержим. Да разве его что-то интересует кроме премиальных?.. Фрэнк заснул на вахте, и вот мы здесь. А пройдут сутки - и там, у Господа перед вратами райскими ответ будем держать.
Кресло ударилось, мягко спружинило, и, покуда оно раскачивалось на амортизационных подушках, я принялся разглядывать местный ландшафт. Признаюсь, он был однообразен до безобразия. Под ногами песчаная почва, уходящая куда-то в невообразимую даль, ни бугорка, ни самого завалящегося барханчика, не говоря уже о растительности. И лишь с одной стороны почти у самого горизонта виднелась небольшая цепочка гор. И конечно же, все это "великолепие" венчала бесподобная куча металлолома - наша космобаржа.
Рядом плюхнулся Фрэнк и печально уставился на меня сквозь толстое стекло гермошлема.
– Что будем делать?
– раздался в наушниках его мрачный голос.
Я пожал плесами, отстегнул зажим крепления и встал на ноги.
– Что ты молчишь?
– застонал Фрэнк.
– Надо же что-то предпринимать, иначе через двадцать четыре часа...
– Знаю, - мягко перебил я его.
– Но что мы можем сделать? Никто не знает, что мы здесь, и следовательно...
– Ну уж нет, - взревел Фрэнк, - я так просто не сдамся!
Он тоже освободился от зажимов и почти бегом направился к останкам нашего звездолета.
– Должно же что-то уцелеть, - бормотал Фрэнк.
– А вдруг удастся собрать передатчик?
Я улыбнулся. Этого мне и было нужно. Главное - Фрэнка зацепить, а уж тогда он способен на чудеса.
И действительно, Фрэнк набросился на металлолом, словно коршун на цыпленка, с шумом раскидывая в разные стороны перь... то бишь искореженные листы обшивки, пластиковую обивку и прочую теперь ненужную требуху. Я помогал ему тем, что изредка печально вздыхал - это подстегивало Фрэнка еще сильнее.
И все же роя, как заправский крот, он наконец добрался до приборов, хотя таковыми их вряд ли теперь можно было назвать - сплошное месиво. Впрочем, иногда попадались и целые детали, Фрэнк аккуратно откладывал их в сторону и снова принимался рыться в обломках.
Вы не поверите, но через два часа он перекопал все, что было на корабле. Рядом покоилась внушительная гора деталей, и теперь Фрэнк принялся колдовать над ними. Разогрел встроенный прямо в скафандр паяльник и начал усердно собирать какую-то схему.
Я ишь хмыкнул и уселся в свое кресло, решив немного вздремнуть. Теперь моего вмешательства не требовалось, ибо такого виртуоза в радиотехнике, как Фрэнк, вряд ли можно было сыскать во всей Галактике...
Проснулся я от того, что рядом раздался чужой, с металлическими нотками голос. Я открыл глаза и ахнул. Перед Фрэнком стоял новенький, сверкающий никелированными боками, робот-спасатель.
– Неужели?!
– взревел я, - вскакивая с кресла.
Фрэнк медленно повернул в мою сторону свою мрачную физиономию.
– Вот полюбуйся. Просил прислать спасательный бот, а вместо него...
– и он зло выругался.
Я подошел ближе, и робот, выпучив на меня две пары телеобъективов, громко сказал:
– Пароль?!
– Чего?
– от неожиданности опешил я.
– Пароль!
– снова потребовал спасатель.
– Какой еще пароль, - возмутился я.
– Ты давай вытаскивай нас из этой передряги, а потом уж можешь задавать свои глупые вопросы.
Фрэнк нервно хохотнул:
– Он не собирается с нами говорить, покуда мы не назовем ему этот чертов пароль.
– Но почему?!
– я был вне себя от ярости.
– Видимо, так запрограммирован.
– Так точно, - внезапно продребезжал наш горе-спасатель.
– Я запрограммирован.
– И коим образом?
– поинтересовался Фрэнк.
– В случае получения сигнала бедствия на место аварии посредством нуль-транспортировки высылается робот-спасатель второй категории для установления факта катастрофы и принадлежности астронавтов к земной цивилизации.
– Но чем обосновано столь нелепое распоряжение?
– удивленно спросил я.
– Оно введено после инцидента на Дальвире с элькорской цивилизацией, когда лингвокомпьютер расшифровал послание, как сигнал бедствия. Спасательная служба вытащила элькоров из подземных лабиринтов Дальвиры и собиралась уже отправить их на родину, когда выяснилось, что элькоры не запрашивали помощи. Они проводили исследовательские работы, и их оторвали от важных, не терпящих отлагательства дел. Инцидент вырос в крупный скандал, который едва не вылился в вооруженный конфликт. И это все из за неправильной расшифровки сигнала! Понятно, что повторной ошибки мы не имеем права повторять.