Чтение онлайн

— Только мужу не говори, — шутя, попросил Давпер, когда она оделась.

— Ты дурак, — ланерийка рассмеялась, поправляя шнуровку на полной груди. — Ты идиот! Животное! Я вся в синяках!

— Тебе же это нравится, — Хивс притянул ее за пояс, заглянул в серые счастливые глаза. — Нравится? — переспросил он, сжимая ее руку.

— Давпер, а увези меня куда-нибудь. Надолго… — она склонила голову, роняя ему на плечо светло-русые локоны.

— Месяцев через пять-шесть. Я куплю твоего мужа, куплю короля, Ланерию, весь Рохес. И сделаю тебя королевой. Не веришь? А на этой головке, — он провел пальцем по ее лбу, — будет сверкать Черная Корона богини.

— Не верю. И не хочу даже, — Эниса подняла шелковый флер и подошла к зеркалу, разглядывая на шее лиловый след пальцев пирата и с насмешкой предвкушая нелепые вопросы мужа. — Помнишь, как было хорошо в старом доме у кладбища? — наблюдая за отражением Хивса, спросила она. — Теперь его нет. Его сожгла какая-то мэги. Я знаю, почему сожгла. Хочу, чтобы ее скорее казнили. И попрошу Красма об этом похлопотать, — она накинула флер и направилась к двери.

Давпер, выйдя из таверны, поднялся по аллее, густо затененной каштанами, к храму Крона, а оттуда дальше, мимо пекарни и лавок, украшенных по-деревенски безвкусно лентами и увядшими цветами. Свернул на узкую, зажатую домиками, улочку и скоро вышел к жилищу Кникии.

— Ждала что ли? — удивился он, завидев старуху, встречавшую его на пороге.

— Еще с утра. Как же иначе, если говорят о тебе не только люди, — приоткрыв вялый рот, сивилла оскалила желтые камешки зубов. — Идем.

Они прошли в дальнюю комнату. Крохотный огонек черной свечи вздрогнул, когда отворилась дверь. Старуха сразу же опустила на оконце плотную пыльную штору, траченную до дыр молью. Хивс поморщился:

— У тебя тут что, сдох кто?

— У меня часто кто-нибудь сдыхает, — Кникия закашлялась или хрипло рассмеялась. — Иначе самой не жить.

Голуби, сидевшие в большой железной клетке, забили крыльями, затрепыхались, роняя сизые перья и почти по-человечьи ворча. Сивилла разожгла огонь в широкой бронзовой чаше. Гладко выскобленный череп со скошенным лбом и массивными челюстями, скалился с колченогого стола. В углу валялась груда тряпья и тощая подушка. Похоже было, что старуха так и спала в этой душной комнате, охраняя свои колдовские сокровища. Полки из неструганных досок тянулись вдоль прокопченной стены у очага. Зловещего вида амулеты, связки свечей и сушеных трав были свалены на них беспорядочной грудой. Кникия порылась в этой куче, достала коробочку с мутными серыми кристаллами. Бросила несколько кристаллов в огонь — пламя загудело, окрашиваясь цветом крови. Лохмотья черного дыма разлетелись по комнате, и Давпер закашлялся. Старуха глянула на него с ухмылкой.

— Подойди сюда, — попросила она. — Ну? Выбери птичку.

— Вот этот, — Хивс указал на молодого голубка, белого с бурыми пятнами. — Нравится мне.

— Одобряю, — Кникия открыла клетку и ловко поймала будущую жертву костистой рукой. — Думай, Давпер, думай, что будет, и что тебя волнует. И не отходи от меня.

Она повернулась к алтарю — ровной глыбе мрамора, исчерканной неясными знаками, и спохватилась:

— Ох, черепушку забыли. Давай ее скорее сюда.

Давпер был уже хорошо знаком с ритуалом и, подняв череп, аккуратно положил его в выемку в алтарной плите. Черные глазницы теперь смотрели прямо на пирата, и он, слыша шипение огня позади и отчаянные трепыхания птицы, подумал: «Неужели символом всего, что будет, есть эта безобразная голая кость. Впрочем, так оно и есть. Смерть и прах — итог всему. Остается только торопливо заботиться о мясе, покрывающем эти, пока подвижные кости. Ублажать его при каждом случае. Тешить его минутами славы, утверждать величие маленькими победами и пьяным зрелищем падения, смерти других».

Один взмах изогнутого ножа — и брызнула горячая кровь, омывая череп, растекаясь по рельефу каменой плиты. Голова птицы упала на алтарь, маленький янтарный глаз смотрел с ужасом в неведомую тьму, а тело еще билось на полу, разбрасывая перья и хлопая крыльями. Неожиданный порыв ветра бросил пригоршню пепла из очага, закружился по комнате, приподнимая тяжелые занавеси. Запах тлена заполнил помещение, словно внезапно открылась дверь в древний склеп.

Закрыв глаза, сивилла зачитала заклятия, склонилась над алтарем, разглядывая потеки и капли крови, пометившей знаки на камне, разлившейся замысловатым рисунком, в котором было столько всего. Едва не касаясь плиты зазубренным желтым ногтем, старуха водила им над кровавыми письменами и бормотала что-то голосом, похожим шорох огня.

— Что видишь Кникия? — нетерпеливо спросил Давпер.

— Не спеши, — она оттолкнула ногой обезглавленную тушку птицы. — Молчи. Сейчас молчи.

— Вижу твою удачу, — наконец заговорила сивилла. — Да… большую удачу. Там, где другой бы пропал, сгинул без пользы, ты выкарабкаешься. На южный же остров дорога?

Давпер кивнул.

— Вижу безумный огонь, руины древние дрожат, сыплются прахом… и могучего чудовища рев… Мэги черноволосая, совсем молодая… Она поможет тебе. Поможет хитро, что ты и вообразить не можешь, — Кникия убрала с глаз седые пряди и наклонилась ниже. — Только не мешай ей. Не будешь мешать — она поможет. Или все будет прахом, и корабль твой утонет, и море будет в крови! Прошу, не мешай! Она сделает все сама, волей богов или дряней некроновых, но сделает. Вот клянусь тебе! Наберись терпения и тогда все получишь. Все, что пожелаешь, вынесешь из их шетова храма, но прежде не мешай!

— Странно, Кникии? Ты бы внимательнее смотрела, — Давпер помнил давние предсказания старухи, и все они были точны. Но то, что она говорила сейчас, казалось каким-то хмельным бредом. — С чего ей помогать мне?

— Враг она тебе. Это уж понятно, — глянув на него косо, сивилла оскалила зубы. — Запомни, на острове твоя и ее цель едины. Ты главное не противься, послушай старую Кни. И сам не лезь в пекло. А после всего и девчонка будет твоей. Будет птичкой в клетке — только руку протяни…

— Старая ведьма, вот как тебе не верить, после Сагель-Аля или заварухи с «Чайкой»?! Нет, я тебе верю, Кни, — он усмехнулся в ответ и положил ей руку на худое плечо. — Верю и боюсь.

У Кникии задержался ненадолго. Вышел от нее около часа Береса и, размышляя о столь нелепом, но приятном пророчестве, направился в Суд Архора. Переговорив со знакомым гиленом, оставив там немалый вес кошелька, Давпер вернулся в таверну, где его ожидал Морас, и сказал:

— Капитан, а кое-что изменилось. Изменилось так, что… нет, я не буду сейчас вам ничего говорить, — решил он, нервно потянувшись к отпитой кружке с элем. — Готовьте к отплытию «Гедон». Завтра или не позже чем послезавтра мы должны быть в море. Плывем на Карбос, шет его порви!

— Давпер, вы уверены в том, что говорите? — недоверчиво спросил Морас.

— Да, да, кэп, я уверен в том, что я говорю. Снаряжайте «Гедон». Все барахло с «Нага» по списку пусть грузят туда. Не забудьте бочки с порошком Бугета. Если самого этого мерзавца ваши люди не найдут до отплытия, значит не судьба. Перепоручите его поиски доверенным Пери — он нам все равно потребуется после Карбоса.

— Как скажите, господин Хивс. Надеюсь, для этого серьезные основания, — Морас встал с дивана, опираясь на трость, прошелся по комнате до окна. — Мы наняли в команду только шестерых. Нужно хотя бы еще человек десять — двенадцать. Если храм придется брать приступом, у нас не хватит людей.