Чтение онлайн

– Привет, Китаец Эд, – сказал Хансон.

– Привет, Хансон, – сказал Эд.

– Ну, Эд, что тебе известно? – спросил Рэнк. – Мы слышали, ты делом Брэйди интересуешься.

Он улыбнулся. Наклонился вперед, пока лицо его не оказалось рядом с лицом Эда.

– Мы этим тоже интересуемся.

У Хансона вид был нервный. Он добавил:

– Мы в курсе, что ты был на месте преступления, Эд.

– Матюгальник завали, – бросил Рэнк немедленно. – Не стоит с ним это обсуждать. – Он ухмыльнулся Эду. – Ты почему от него не избавился, Эд?

– От кого?

Рэнк оглянулся на Хансона и покачал головой с таким видом, словно говорил: Ну ты видишь, что за дебил?

Эд сказал:

– Ладно, Рэнк, проехали. Еще яванского будешь?

– Нет, не проехали, – сказал Рэнк. Вытащив из кармана пригоршню медных пулек, он швырнул их на стойку.

– Кольт сорок пятого калибра, – сообщил он. – Военная игрушка. Разрывные пули. Для двух разных пушек.

Пульки звенели и плясали по стойке.

– Эд, ты не хочешь показать мне свои пушки? Два гребаных кольта, которые ты повсюду таскаешь, как детектив из тупого телесериала? Ты не хочешь нам их отдать, чтоб мы стволы сличили?

Эд оскалился:

– Для этого тебе нужно с меня их снять. Хочешь снять с меня эти пушки здесь и сейчас? Отто, ты думаешь, что справишься?

Хансон занервничал.

– Не надо, Эд, – промямлил он.

– Эд, если потребуется, мы уйдем и вернемся с гребаным ордером на обыск, а потом заберем у тебя эти стволы, – ответил Рэнк. Пожал плечами. – Надо будет, так тебя самого загребем. Твой дом обыщем. Твою жену, если она у тебя еще есть, до следующей субботы молотить раком будем. Ну так что, Эд, с тобой по-хорошему или по-плохому?

– По-любому, – ответствовал Эд.

– Не-а, не по-любому, – сказал Отто Рэнк. – Не в этот раз. Удивлен, что ты не в курсе.

Он пожал плечами.

– Хотя нет, – добавил он, – думаю, ты в курсе.

Он ткнул Эду в лицо пальцем, точно стволом.

– Попозже, – сказал он.

– Да пошел ты, Рэнк! – огрызнулся Эд.

Он понял, что дела швах, когда Рэнк в ответ лишь рассмеялся и ушел.

– Бля, Эд, ну зачем? – сказал Хансон. Пожал плечами. И тоже ушел.

Убедившись, что они свалили, Эд вышел на улицу к своей тачке, четырехцилиндровому «доджу» сорок седьмого года, куда кто-то присобачил клаксон от «кадди» пятьдесят второго. Завел мотор и посидел мгновение, прислушиваясь к мурлыканью четырехцилиндрового двигателя. Посмотрел на ладони.

– По-любому, суки! – прошептал он, вжал педаль газа в пол и помчался в даунтаун.

Надо было выяснить, что происходит. В офисе окружного прокурора у него была знакомая деваха, по фамилии Робинсон. Он ее раз уломал пойти с ним в бар к Салливану на перекус. Высокая, широкогубая, улыбчивая, с классными сиськами, и майонез с уголков рта так слизывает, что сразу думаешь: а вот бы она и тебе уголки рта эдак облизала. Эд знал, что сумеет ее и на это уговорить, если постарается как следует. Он сумеет, но в данный момент его больше занимало дело Брэйди и то, что об этом деле знали Рэнк и Хансон.

– Знаешь, Рита… – начал он.

– Не-не, Китаец Эд, ты не гони лошадей, – сказала Рита. Забарабанила пальцами по столешнице и выглянула в окно на людную улицу. Она приехала сюда из Детройта в поисках новых ощущений. А нашла просто еще один город, провонявший двуокисью серы, город, где надежду так легко потерять в черном тумане выхлопов.

– На такую приманку меня не поймаешь… – продекламировала она.

Китаец Эд пожал плечами. На полпути к двери заведения Салливана он услышал:

– Эй, Эд, ты все еще дуешься?

Он обернулся. Может, не такой уж и пропащий этот денек. Рита Робинсон улыбалась. Он шел обратно к ней, когда случилось нечто странное. В дверях заведения Салливана что-то возникло и загородило собой свет. Рита, которая видела эту штуку, уставилась на нее мимо Эда, на лице ее проступил ужас; Эд, который этой штуки не видел, собирался было спросить, что там не так. Рита подняла руку и показала.

– Господи, Эд! – вырвалось у нее. – Ты только глянь.

Он обернулся и посмотрел туда. В дверь бара силилась протиснуться исполинская желтая утка.

– Но ты же никогда не звонишь! – воскликнула Анна Кэрни.

– Сейчас звоню, – пояснил он, словно ребенку.

– Ты никогда не приходишь меня повидать.

Анна Кэрни обитала в Гроув-парке, на переплетении улочек между рекой и железнодорожным полотном. Худенькая, склонная к анорексии, с непрестанно озадаченным выражением лица; она взяла его фамилию, предпочтя ее своей. В ее доме, служившем некогда социальным жильем, было темно и царил беспорядок. Пахло домашним супом, чаем «Эрл Грей» и прокисшим молоком. Раньше, на съемных квартирах, она рисовала рыб на стенах ванных комнат, исписывала все двери посланиями к друзьям, заклеивала поляроидными снимками и записками самой себе. Старая привычка, но записки в основном новые.

Если не хочешь делать чего-то, что не должна, – прочел Кэрни, – делай только то, что можешь, и будь что будет.

– Ты неплохо выглядишь, – сказал он.

– Значит, я растолстела. Люди всегда так говорят, когда я набираю вес.

Он пожал плечами.

– В любом случае, – заметил он, – приятно снова с тобой увидеться.

– Ты меня из ванны вытащил. Я на твой звонок прибежала вся в мыле.

Она держала в задней комнате кое-какие его вещи: кровать, стул, маленький стеллаж, выкрашенный зеленой краской. На стеллаже лежали два-три перышка, огарок треугольной ароматической свечи и пригоршня прибрежной гальки, слабо пахнувшей морем; камушки были аккуратно разложены перед фотографией в рамке, запечатлевшей самого Кэрни семилетним мальчиком.

Хотя эти вещи принадлежали ему, жизнь, запечатленная в них, казалась невразумительной и не трогала его. Поглядев на них мгновение, он потер лицо руками и зажег свечу. Вытряхнул кости Шрэндер из кожаного футлярчика, подбросил несколько раз. Они были крупнее, чем можно ожидать, из отполированного коричневатого материала, в котором Кэрни заподозрил человеческую кость. Кубики подпрыгивали и перекатывались между предметами экспозиции, образуя узоры неясного смысла. До того как украсть кости, он пользовался с той же целью картами Таро: две-три колоды все еще лежат где-нибудь в ящике, засаленные от частой тасовки, но по-прежнему в родных упаковках.