Свет истины. Хроника вторая
Шрифт:
Капитан-командор Домналл ок Ринн прожил очень и очень долгую жизнь, умерев в сто четыре года. Адмиралом он действительно не стал, но был на безупречном счету в хойделльском флоте и его всегда ставили в пример.
Он так и не женился, но все же старость встретил в кругу семьи, окруженный внуками, правнуками и праправнуками, подаренными ему воспитанницей его — Джельдой ок Ринн, которой он, шокировав чопорную публику, дал свое имя.
Впрочем, к тому времени прекрасные креолки уже вовсю блистали в салонах и на приемах во дворе губернатора, так что, посудачив, публика успокоилась.
И даже когда до Дальних Земель дошла ошеломляющая весть, что младшая правнучка Домналла, Хосефа, стала супругой принца-регента Арбонна, то на Ледесме лишь пожали плечами. (Ну что взять с этих поедателей улиток? Они всегда были помешаны на красивых бабах…)
Большая часть Стормтона упокоилась на дне, и в ясный день с берега можно даже различить занесенные илом руины… Немногие оставшиеся в живых жители погибшего города разбрелись кто куда, а столицей хойделльских владений стал Редмонд на южном берегу острова. Ныне же на месте бывшей пиратской цитадели — безлюдье; сохранилась лишь развалины крепости да собора, и лишь иногда океанский прибой выносит на берег полустертые золотые и серебряные монеты, на радость случайному рыбаку.
Вот, собственно, и всё…
Однако же — не всё!
Год 3343 от Возведения Первого Храма, 20-е число месяца орном.
Закатный океан, в двухстах милях к востоку от островов Эль-Хазард. Борт казначейского нефа «Святой Ши»
Флаг-лейтенант Эрнан де ла Вега, маркиз Себальес, угрюмо стоял у борта, глядя, как «Святой Ши» осторожно пробирается среди огромных волн, увенчанных белыми барашками. Уже три дня они были вынуждены идти к югу, все больше и больше отклоняясь от нужного направления. Но теперь стих сильный ветер, который гнал их почти три сотни миль, и они смогут лечь на прежний курс, ведущий к уже недалеким берегам отчизны.
Впереди маркиза ждало возвращение в родовой замок и…
И все. Больше ничего в его не слишком, видимо, долгой жизни уже не будет.
Дни, проводимые в безделье «долгосрочного отпуска для поправления здоровья», наполненные мучительными приступами боли и не менее мучительным их ожиданием. Сочувственные взгляды родни, при этом уже мысленно делящей наследство; ученые медикусы, качающие головами да с умным видом пичкающие гнусными микстурами, маги, читающие заклятия и сующие дорогие и бесполезные амулеты…
Подлая пиратская выдумка все же доконала его — пусть отросли волосы и даже шрамов от ожогов почти не видно.
Маркиз дотронулся до повязки, обмотанной вокруг головы. Лишь тряпка, смоченная уксусом, немного помогала во время внезапно накатывавших приступов боли.
Зачем-то коснулся блестящего эмалью и рубинами Креста Алькантары на лацкане камзола.
Этот крест снял с себя вице-король и прикрепил к рубахе Эрнана, когда тот валялся в госпитале Святой Катарины в Геоанадакано, готовясь вручить Эллу душу. Так что небеса, видимо, смилостивились напоследок и исполнили его мечту.
Он помнил это как сквозь мглу…
Стоны раненых внизу — волна-убийца и ураган взяли по всем берегам Изумрудного моря щедрую жатву, непрерывный колокольный звон и звуки молебнов, доносящиеся из-за окна, какие-то смутно долетающие до него слова о доблести, чести, подвигах и славе…
«Приветствую тебя, человек!» — а вот эти слова прозвучали четко ясно.
Дон Эрнан повернулся — боль напомнила о себе резким толчком в висках. Рядом стоял высокий смуглый танисец, облаченный в черный шелк, с крючковатым шаргибским носом и полными тьмой глазами. Рука его лежала на эфесе усыпанного самоцветами ятагана, заткнутого за кушак, голос звучал мягко и доброжелательно. Маркиз зажмурился, а когда отверз очи, рядом никого не было.
Начинается, обреченно подумал он. Видать, срок, отпущенный ему на земле, короче, чем даже казалось ему…
«Не бойся, с твоим рассудком пока все в порядке», — голос звучал столь же ясно.
Маркиз встряхнул головой, и вновь боль вернулась.
«Я существую, я не твой бред и не кажусь тебе… — продолжал невидимый собеседник. — Я не могу появиться пред тобой во плоти надолго, это сложно даже мне, но беседовать мы можем. Ты что-то хочешь спросить? Не бойся. И лучше говори мысленно, а не речью — могут заметить».
— Хочу! Кто ты?! — произнес хриплым полушепотом лейтенант, каким-то шестым или двенадцатым чувством поняв, что этот странный разговор ему не кажется.
«Кто я? Я — хозяин того храма, который навестили твои товарищи в компании морских разбойников, пока ты валялся на берегу среди обломков, которые никто, кстати, даже не удосужился проверить на предмет живых. У меня много имен… Можешь звать меня, скажем, Йиссу-З'идд — Лунный Змей, на языке Благословенной Мной Земли».
Как ни странно, дон Эрнан поверил голосу. Поверил и испугался, хотя и не так сильно, как мог бы.
— Ты?? Но… тебя же убили… Епископ… — лишь выдавил он из себя.
Послышался тихий смех.
«Я был, когда предки ата-аланцев еще только воздвигали первые камни своих городов, я буду и тогда, когда ваши нынешние города обратятся в прах. Жалкие смертные уничтожили мое прежнее тело, но дух мой свободен…»
— Чего тебе надо от меня, демон? — с обреченным сарказмом осведомился моряк.
«Во-первых, мне просто скучно. Во-вторых, ты один из немногих в мире, с кем я могу говорить… В-третьих, твои далекие предки были жрецами моего храма — очень давно, когда еще остров, откуда они успели бежать, торчал аккурат в десяти днях плавания к западу от этих мест. И, в-четвертых… Помнишь, на той паршивой шхуне ты пообещал душу тому, кто спасет тебе жизнь? Ты помнишь?! Хотя признаться, мне было не до того, но я все же тебя услышал и слегка помог…»
Лейтенант стоял, хватая ртом воздух. Все было именно так.
Тогда, в миг, когда он понял, что означает шнур, протянутый от двери, и услышал скрежет замкового колеса аркебузы под палубой, он действительно в кратчайший миг пожелал спастись любой ценой. Нет, он не молился Тьме и не произносил клятв — просто пожелал… Выходит, этого было вполне достаточно?
Маркиз Эрнан попытался было сотворить святое знамение, выкрикнув что-то вроде «Изыди, Проклятый!», когда вдруг голос спросил нечто такое, от чего у лейтенанта буквально отвалилась челюсть.